она, несмотря ни на что, гордилась и к которому испытывала вожделение.
Небрежно — и намеренно — она позволила руке упасть вдоль тела, между собой и им. Тыльная сторона ладони скользнула по твёрдому члену Жюльена под натянутой до предела тканью трусов. Странная жалость охватывала Кароль. Неужели её мальчик останется с неудовлетворённым желанием? Она слишком хорошо знала мужчин и их непреодолимую потребность в разрядке.
Мягко, почти робко, она потёрлась рукой о хуй самца, лежащего рядом. Достаточно было повернуть руку, чтобы член оказался в её ладони. Она сомкнула пальцы на нём, мягко помяла сквозь трусы. Почему бы не довести до конца, освободить самой своего ребёнка от ужасного желания, которое грызло ему живот? Решено; она поможет ему кончить своей материнской рукой. Рукой внимательной матери, заботящейся о благополучии своего малыша!
В охватившем её бреду она ощущала это как долг. Она просунула руку между животом и резинкой трусов. Встретила горячий член, схватила его с дрожью удовольствия. Жюльен спустил трусы, освободил свой член, чтобы мать могла ласкать его без помехи.
Кароль сомкнула пальцы на столбике плоти; она двигала ими вперёд-назад. Член Жюльена затвердел ещё сильнее. Она задержалась на чувствительной головке, потом поднялась к основанию, которое сжимала лёгкими нажатиями, зная, что так маленькое чудо ещё больше набухнет. Это было хорошо… Это был момент полного забытья, который её потрясал. В отличие от некоторых женщин, Кароль всегда любила держать в руке член мужчины. Она думала о Марке, своём муже. Помимо воли сравнение поражало её: пенис Жюльена был больше. У её сына был хуй, о котором она всегда втайне мечтала.
Как ей хотелось бы увидеть его при полном свете, живое доказательство вожделения сына к ней. Ей хотелось бы полюбоваться метаморфозой, произошедшей с тех времён, когда она созерцала своего голого малыша в ванночке.
Кончиками пальцев она осмелилась коснуться кончика члена, там, где головка, ещё скрытая кожей крайней плоти, образовывала маленькое гнёздышко. Там уже было мокро. Немного липко. Она покрутила указательным пальцем в бархатистой впадинке, как раз там, где отверстие головки выпустило каплю спермы. Как сильно он хотел её!
Она снова взяла хуй полной рукой, потом ощупала круглые яйца. Гладила их, катала между пальцами. И продолжила дрочить, готовая принять в ладонь сок, который, без сомнения, брызнет с секунды на секунду.
Жюльен перевернулся на спину. Он отбросил простыни, освободив член и облегчив движения матери. Издал стон наслаждения. Но ожидаемый Кароль фонтан задерживался. Её мальчик долго не кончал. Ничто не предвещало взрыва оргазма ни спазмом, ни напряжением. Возможно, в его голове призрак табу всё ещё удерживал его от того, чтобы кончить. Тогда она заговорила с ним, продолжая дрочить.
— Мой дорогой, — сказала она, — ты счастлив? Тебе нравится то, что я делаю?
— Да… но…
— Но что? Тебе не нужно стыдиться, знаешь. Я так тебя люблю, что готова на всё ради тебя.
— На всё?
— Да!
— Правда на всё?
— Да. Правда на всё, мой дорогой. Чего бы ты хотел?
Жюльен молчал.
— Не осмеливаешься? — продолжила она. — Хочешь, я предложу? Ты ответишь — да или нет.
Он кивнул головой. Она спросила:
— Ты хочешь… другие ласки?
Он колебался, но в конце концов ответил шёпотом…
— Да!
— О чём ты думаешь? О моём рте?
Он остолбенел от невероятного предложения, прежде чем очень быстро прошептать…
— Да!
— Ты красивый, знаешь, — сказала она, чтобы отвести от сознания постыдные мысли, которые вызвал ответ Жюльена.
Говоря это, она думала о прекрасном хуе, который она сейчас мяла. Она осознавала, насколько лицемерно ходит вокруг да около. Тогда она приподнялась в постели, наклонилась над нижней частью живота сына, всё ещё
Поезд из прошлого