Секунда, встал резко, как будто промедление было опасно.
— Пойду... поищу Евгению.
Голос чуть сел. Он вышел, унося с собой всё то, что только что видел.
За столом остались двое. Скатерть слегка двигалась.
Край
В спальне было тихо. Женя нашла шёлковый мешочек с игрушками сразу, он лежал там, где всегда. Взяла. Стояла с ним в руках и не двигалась.
Услышала шаги.
Дима остановился в дверях. Она не обернулась сразу, секунду ещё смотрела на мешочек, потом всё-таки повернулась.
Он молчал. Просто смотрел.
— Ты понимаешь, куда это идёт? — спросил он наконец.
— А ты?
Пауза.
— Или ты думаешь, я ничего не заметила? — В её голосе не было злости. Только усталость от очевидного. — Ты же этого хочешь.
Он не ответил. И в этом молчании она получила ответ.
— Думал, что хочу, — сказал он. — Теперь не знаю.
Шагнул к ней. Она на секунду отступила — инстинктивно, не думая — потом позволила. Его руки обхватили её, она прижалась щекой к его плечу. Мешочек она так и держала.
Стояли молча. Из соседней комнаты — ничего. Тишина, в которой что-то происходило без них.
Дима заговорил первым, негромко, в её волосы:
— В фантазиях это казалось куда проще... и...
Она чуть отстранилась. Посмотрела на него.
— И?
Он помолчал.
— Всегда казалось — это так возбуждающе, видеть тебя такой. — Но на деле всё смешалось. У меня нет ответа.
Женя смотрела на него долго. Потом в уголках её губ появилось что-то — не улыбка, скорее то, что бывает перед улыбкой:
— Я же тебе говорила. Сто раз — фантазия и реальность это разное.
— Знаю. Прости. Я думал, тебе тоже хочется.
— С ними мне всегда легко, — сказала она медленно. — И интересно, и то, что они устроили за столом... — она не договорила, качнула головой. — Я понимаю их игру. Но я всё ещё думаю, что это не для нас.
Помолчала.
— Хотя тело меня уже не слушается в этом вопросе.
Последнее — тише. Почти себе. Он услышал.
Потом она вдруг фыркнула — коротко, неожиданно для себя самой:
— Прут как танк.
Дима улыбнулся. Что-то между ними сдвинулось, не исчезло, просто стало менее острым, почти терпимым.
— Им там и без нас хорошо, — сказал он. — Можем остаться.
— Глупо будет выглядеть.
Он взял её за руку:
— Тогда пойдём. Не набросятся же на нас. И когда ещё выпадет такой шанс, увидеть всё это вживую.
Она помолчала. Пальцы сами сжали его ладонь.
— Только не отпускай. Так легче.
Он не ответил, просто сжал крепче.
Женя положила мешочек на тумбочку у кровати. Они посмотрели друг на друга, коротко, без слов и вышли.
Марево