кончила фонтаном...» Она понимала, что заморачиваться больше не стоит. То, что она делает, уже не просто «нужно». Это начало ей нравиться. По-настоящему нравиться. Никогда в жизни муж не смотрел на неё с таким голодом, как невидимые глаза ее зрителей. Никогда его сухие комплименты не вызывали в ней такого отклика, как грубые комментарии в чате. А тут — живые, пошлые, искренние слова сотен мужчин, их восхищение, их желание, их деньги... Это заводило её так сильно и давало такие эмоции, которые она никогда раньше не испытывала. И ей становилось всё приятнее признаваться себе в этом.
Прошло три месяца с того дня, когда Ольга впервые включила камеру.
За эти три месяца всё изменилось. Она выходила в эфир почти каждый будний день — с 9:30 до 14:30–15:00, когда муж был на работе, а дети в школе. Иногда по два стрима в день, если донаты шли особенно хорошо. Коллекция игрушек росла быстро. Сначала был один скромный фаллоимитатор. Теперь в специальной коробке, которую она тщательно прятала на самой верхней полке шкафа за зимними вещами, лежало уже восемь разных: большие и толстые, двойные, с вибрацией, анальные, реалистичные и чёрные. Там же стояли бутылочки смазки, маленькие виброяйца, прищепки для сосков и даже лёгкие наручники. Всё это она покупала тайком на деньги с донатов и прятала так, чтобы даже если муж или дети случайно залезут в шкаф, то ничего не заметят.
Перед камерой Ольга больше не была той робкой, дрожащей женщиной, которая стеснялась даже снять блузку.
Она полностью вошла в образ зрелой похотливой мамочки. Теперь она начинала каждый стрим с тёплой, но уже очень уверенной улыбки и говорила низким, чуть хрипловатым голосом:
— Здравствуйте, мои хорошие сыночки... Мамочка снова с вами.
Она полностью раскрепостилась.
Раздевалась медленно, но уже без малейшего стеснения, специально поворачивалась к камере разными ракурсами, чтобы зрители могли рассмотреть каждую складочку её зрелого тела.
Она громко стонала, ругалась матом, сама просила называть её шлюхой, дрянью, ебливой мамкой.
Она научилась использовать попу в трансляциях (на удивление это оказалось совсем не больно, а даже приятно), трахала себя двумя, а иногда и тремя игрушками одновременно, делала глубокий анал, сквиртовала, кончала громко и долго, специально глядя в камеру и повторяя:
— Смотрите, сыночки, как мамочка кончает для вас... Пишите, какие я грязная блядь... Мне от ваших слов так мокро становится...
Она уже не просто выполняла просьбы — она сама предлагала:
— Хотите, мамочка сегодня засунет два больших члена сразу?.. Или хотите посмотреть, как я кончаю от анала?
Донаты текли рекой. За один хороший стрим она зарабатывала от 15 до 25 тысяч рублей. Иногда больше.
А дома... дома всё оставалось по-прежнему.
Ольга встречала Дмитрия с работы в своём обычном сером халатике. Готовила ужин, проверяла уроки у Маши, ругала Артёма за то, что опять заигрался в телефон. Она была тихой, заботливой, немного строгой мамой и женой. Целовала мужа в щёку, спрашивала, как прошёл день, и никогда не повышала голос.
Однажды вечером, когда дети уже легли спать, Дмитрий сидел на кухне и пил чай. Ольга мыла посуду.
— Оль, а откуда у нас последние месяцы деньги появились?
Ольга на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки. Она не повернулась, продолжая тереть тарелку губкой.
— Нашла работу на удалёнке, — ответила она спокойно и естественно. — Делаю переводы текстов. Небольшие заказы, но стабильно капает.
Дмитрий кивнул, размешивая сахар в чашке.
— Ага... понятно. Хорошо, что нашла. А то совсем тяжело было.
— Да, повезло, — тихо сказала Ольга, всё ещё стоя спиной к нему. — Нормальные заказчики попались.
излияние души часть-4я