Она резко ускорилась, тело выгнулось, и из неё мощной струёй брызнул поток соков — прямо на камеру. Она закричала, стон перешел в хрип, тело забилось в конвульсиях, она продолжала долбить себя обоими фаллоимитаторами.
Дмитрий кончил почти одновременно с ней — сильно, густо, прямо на экран телефона.
Он сидел в темноте, тяжело дыша, и смотрел в пустоту.
Внутри всё перемешивалось: любовь, вина, ревность, страх и дикое, запретное, неконтролируемое возбуждение.
Он зашел на сайт веб-кам сервиса где была записана эта трансляция. Нажал кнопку «Регистрация».
Подписался на модель «HotMom43».
И решил твёрдо: Пока ничего не говорить.
Просто смотреть.
2
Дмитрий полностью подсел. С того вечера, когда он впервые узнал Ольгу на записи, прошло уже больше двух недель, и теперь каждый его день был подчинён одному — её стримам.
Дома всё происходило по одному и тому же сценарию. Как только Ольга засыпала (обычно она ложилась около одиннадцати), Дмитрий тихо вставал, брал телефон, наушники и уходил на кухню. И открывал канал «HotMom43». Смотрел архивы трансляций, своей жены.
Иногда, когда была возможность, на работе он смотрел прямые трансляции. На работе ощущения были ещё острее. В обеденный перерыв он запирался в туалете, надевал наушники и включал прямой эфир. Тихая, скромная Оленька, которая дома никогда не повышала голос и стеснялась даже при нём раздеваться при свете, на стримах превращалась в совершенно другую женщину.
Она громко стонала, материлась, сама просила зрителей называть её шлюхой, дрянью и прочими грязными словами. Его жена выполняла самые пошлые просьбы и при этом улыбалась в камеру так, будто ей это действительно нравилось. И похоже это ей действительно нравилось. Грубые комментарии в чате били его особенно сильно. Когда кто-то писал «Еби себя сильнее, шлюха» или «Кончай, грязная мамка», Дмитрий чувствовал, как у него мгновенно встаёт член — без всякой прелюдии.
Каждый раз он дрочил. Расстёгивал брюки, брал себя в руку и начинал быстро двигать. Обычно он кончал моментально — через 30–60 секунд. Стоило только услышать, как его жена громко стонет «Да, сыночки, мамочка ваша блядь... ебите меня мальчики...», как его накрывало.
Он кончал сильно, густо, иногда даже не успевал досмотреть до самого жаркого момента. После оргазма сидел, тяжело дыша, с чувством огромной вины и одновременно такого кайфа, какого он не испытывал уже много лет. Эмоции были очень сильными и противоречивыми. Ревность жгла внутри, когда он видел, как Ольга улыбается в камеру и говорит «сыночки».
«Это моя жена... и она для них такая». Ревность была острой, почти физической болью в груди. Шок и стыд накатывали волнами: «Как она может так говорить? Как она может так себя вести? Это же моя Оленька...» Он чувствовал себя виноватым, что довёл семью до этого, что не смог обеспечить её по-другому. Страх был постоянным фоном: «А если кто-то узнает? Если это увидит кто-то из знакомых? Если дети когда-нибудь наткнутся?»
Но сильнее всего было возбуждение. Дикое, животное, почти болезненное. Ему нравилось видеть, как его скромная жена превращается в похотливую шлюху. Ему нравилось слышать, как её оскорбляют в чате, и как она от этого возбуждается ещё сильнее. Ему нравилось кончать под её стоны и под её слова «я ваша грязная мамка». Это было неправильно, грязно, запретно... и именно поэтому так сильно заводило.
Он понимал, что это уже зависимость. Понимал, что это болезнь. Но остановиться уже не мог.
Каждый день он ждал момента, когда сможет снова открыть телефон и посмотреть, как его жена на камере становится совершенно другой женщиной.
Ольга становилась всё более смелой и развратной на камеру.
Она полностью вошла в роль «похотливой мамочки».
Теперь Ольга начинала каждый стрим с тёплой, но уже очень
На дальнем пляже