её первая лекция в жизни, хотя на этой работе она 10 лет. Её всегда милое личико было мрачным, светлые, почти золотистые, обычно развивающиеся волосы были завязаны в пучок. Она медленно прошла до стола по центру, бросая редкий, почти молниеносный взгляд на студентов.
— Глянь на неё, — не унимался Саня.
Сам же я, осматривая её наряд, захотел вздрочнуть. Она была в строгом деловом костюме из белой рубахи по пояс, юбке, чуть ли не в два раза выше колен, чёрных колготках, на самом деле чулках, у моей мамы не было колготок, и на чёрных высоких каблуках. Создавалось впечатление вызывающей студентки-переростка.
По-моему, все в аудитории, включая девчонок, текли при любом появлении нашей социологички.
— Гм... Начинаем тему... — произнесла мама, повернувшись на нас. Её взгляд из голубых глаз сошелся на нашей первой парте, пытаясь поймать его своими глазами, мы чуть не столкнулись, но она тут же отвернулась к доске.
Дальше шли долгие полтора часа лекции, и как только она наконец закончилась, все стали выходить из аудитории. Саня вышел последним, перекинувшись со мной каким-то странным взглядом, будто он что-то знает.
Тут я подумал, как же хорошо, что мама оставила ключ в замке. Закрыв дверь, чтобы нас не потревожили, я будто ни в чем не бывало подошёл к ней.
Она неустанно перебирала бумажки на столе, но стоило мне достаточно приблизиться, она тут же все листы отодвинула в сторону.
— Хорошо, что ты остался, нам нужно поговорить.
— Да, — лукаво произнёс я, осматривая маму. Почему-то у меня перед глазами всплыла вчерашняя сцена. Какой же у неё миниатюрный ротик, оплетенный бежевыми от помады губами, никогда не задумывался. Наверное, ей нелегко сосать большие члены.
— Макс, то, что ты видел, неправильно, удали фото, пожалуйста, и давай забудем. — будто заготовленная задолго фраза наконец вырвалась из уст матери.
От меня прошел лишь смешок. Я тут же парировал.
— Ты трахаешь с мужиками в нашем доме, стоит отцу уехать. Да уж, забудем…
Мама отошла от стола, она была более чем взволнована. И, видимо, она думала, что приход её любовников — это строжайшая тайна.
Я продолжал осматривать её фигуру. Грудь с два сочных апельсина слегка просачивалась через полупрозрачную рубаху. Спортивные ножки скрещивались под натянутой задницей юбкой, прикрывая её манящую дырочку.
Боже, мне хотелось взять её сейчас, на этом столе.
— Не говори отцу, это разрушит нашу семью. — грустно ответила она.
Я знал, что она всегда была сильной, была решительной, что её будет трудно покорить.
— Тебе понравилось, сосать тот член? — вспылил я.
— Макс! Не говори так. — тут же сорвалась мама на крик.
Она отошла ещё дальше, врезавшись спиной в зеленую доску.
— Я месяцами слышал, а иногда даже и видел, как ты трахалась со всеми ими по всему дому, меняя любовников как перчатки. Как мне говорить?
— Ты подсматривал? — спросила мать, раскрыв рот.
Отчего вчерашняя сцена вновь вернулась передо мной.
— Мне не приходилось, ведь вы ебались буквально вокруг меня.
Признаться себе честно, да, я смотрел, одних стонов в один момент стало мало.
— Ты чего-то хочешь? Денег? — испуганно посмотрев на меня, спросила мама.
— Может, да, может, нет... — продолжал давить я.
Она посмотрела непонимающе снизу вверх на меня [она была ниже ростом], прикусив губу.
Какое же наслаждение, еще одно усилие, и я почти трахну её, — подумал про себя я, наблюдая, как страх шантажа сковал мамины ноги, она то и дела пыталась отступить, но было некуда.
Что это было? Неужели спустя столько лет её ложь всплыла наружу, неужели она думала, что о её похождениях никто не знает и не узнает.
Рождение нижней