пластик тюбика. Он закатился под кровать, будто прятался от неё.
— Давай же! — прохрипела она, скрючившись на полу.
Внизу раздались голоса. Она не успеет.
— Чёрт, — Джордан выругалась сквозь зубы, так и не достав злополучный тюбик. Где-то хлопнула входная дверь. Голос матери и низкий, знакомый смех Рика уже раздавались внизу. Она отпрянула от кровати и встала глубоко дыша. К черту смазку. Никак не успеть. Не будет же он её трахать прямо с порога. Голоса внизу стали громче, послышался смех. Еще раз выругавшись сквозь зубы, Джордан вышла на лестницу.
Внизу стояла румяная Диана в черном кружевном белье, точно таком же, что сейчас носила Джордан — только на матери оно сидело иначе, подчеркивая зрелые изгибы тела. Ее уличный плащ лежал на полу. «Господи, она что, одела его на голове тело», пронеслось в голове у девушки.
Рик заполнил дверной проем не просто физически — он вобрал в себя всё пространство, весь воздух комнаты. Шея толщиной с бревно напрягла воротник рубашки до белых ниток, плечи, как каменные плиты под дорогим пиджаком, его запястья казались ей сейчас толще чем собственные ноги. Он стоял, обнимая мать, и даже слегка выпирающий живот, давивший на пряжку ремня, не делал его менее устрашающим — скорее добавлял первобытной, хищной уверенности. Этот мужчина выглядел как бывший игрок в американский футбол, который двадцать лет спустя все ещё мог сломать тебя пополам чисто из ностальгии.
Его глаза, маленькие и тёмные, окинули Джордан с головы до ног, медленно скользя по её телу. Они задержались на изгибе её груди, приподнятой кружевным бюстгальтером, потом сползли ниже, к животу, к тому месту, где тонкая шелковая паутина трусиков лишь подчёркивала, а не скрывала. По его лицу медленно расползлась довольная, оценивающая улыбка — улыбка человека, который только что обнаружил, что подарок ему нравится даже больше, чем он ожидал.
Диана прижалась к Рику всем телом. Она провела ладонью по его груди, зацепив пальцами за пуговицы, и шепнула прямо в ухо:
— У меня для тебя подарок...
Джордан замерла. Она разумеется видела Рика и раньше — мельком, он просто был бойфрендом матери. Но сейчас, под его хищным взглядом, одетая как шлюха, которую подготовила специально для него, это ощущалось по-другому. Жутко. Стыдно. Возбуждающе.
Рик сделал шаг вперед, и пространство между ними внезапно сжалось до невыносимых пределов. Джордан почувствовала, как её ноги сами собой отступили назад, пока спина не упёрлась в дверной косяк.
Он остановился вплотную к ней, и запах его одеколона — тяжёлый, древесный, с горьковатыми нотами — ударил ей в нос. Рука его поднялась медленно, как будто он давал ей время осознать происходящее. Большой палец коснулся кружева её бюстгальтера, проведя по соску под ним — легонько, почти что нежно. Джордан вздрогнула, всхлип застрял у нее в горле. Его прикосновение не было жестоким, но собственническим.
— Она прекрасна, Диана, — пробормотал он. — Прекрасна.
Затем его выражение жестоко изменилось, восхищение сменилось холодом.
— Но она шлюха. Я знаю это, — его взгляд резко метнулся к матери. — Все это знают. Её видео в сети.
Диана нервно закусила нижнюю губу, она схватили его за рукав, словно она боялась, что он развернётся и уйдёт.
— Она... она ещё..., — голос матери дрогнул странной смесью стыда и гордости, — не тронута, Рик. Ты будешь у неё первый. Я... уверена. Пожалуйста.
Диана почти умоляла.
— Иди! Поцелуй его! Покажи, что ты этого хочешь! — Диана прошипела сквозь зубы, толкая Джордан вперёд. Её голос звучал как натянутая струна — смесь отчаяния и маниакальной надежды.
Джордан двинулась бездумно, загипнотизированная приказом, полной нереальностью происходящего. Она сделала
Я... Как все это было..