кассе. Мы купили юбку и топ. Затем мы зашли в другой магазин, где я выбрал для нее чёрные чулки с тонкой резинкой и высокие каблуки, тоже чёрные. Она молча соглашалась, её лицо было горящим, но она уже меньше сопротивлялась.
В итоге, когда она полностью переоделась в купленные вещи в одной из пустых примерочных (я помогал ей надеть чулки, мои пальцы касались её теплых, полных ног, и я видел, как она слегка вздрагивала от каждого прикосновения), мы стояли перед зеркалом вместе. Она была полностью в новом образе: микро-юбка, сетчатый топ без ничего под ним, чулки до середины бедра и высокие каблуки. И её тело... оно было огромным, мясистым, невероятно сексуальным в этой одежде, которая ничего не скрывала, а лишь подчёркивала, обнажала, делала ещё более явным. Я представил, как здорово красовалась бы надпись на ее топике — прямо по середине — «зрелая блядь» или «толстожопая сука». Ох, сколько надписей у меня тогда кружилось в голове...
Я невольно представил, как славно было бы ебать ее сиськи в этом топике, любуясь ее смущенным, «приличным» личиком. «Все эти мамки — бляди! Строят из себя хороших мамочек, а у самих соски твердеют только лишь от того, что надела топик или короткую юбку» — подумал я тогда.
Мы оба были в шоке. Я — от вида, от того, что мои пошлые идеи воплотились в такую картинку. Она — от себя, от своего нового образа, от того, как она выглядела.
—«Я... я не могу так выйти на улицу, Алексей, » — сказала она, её голос был слабым.
—«Почему же? Вы только взгляните на себя! Вы выглядите...потрясающе! Да и если для вас предмет беспокойства «приличность», то поверьте — времена поменялись. Так одеваются. Вы выглядите как современная, стильная женщина.»
Я убеждал её. Голосом, который стал почти настойчивым. Я стоял рядом, и моё тело было близко к её телу. Я чувствовал тепло, исходящее от её кожи, от её огромных ягодиц, которые сейчас были частично обнажены всего в нескольких сантиметрах от меня. Моё дыхание было горячим, мои мысли были полностью заняты этим видением.
Вскоре мы вышли из торгового центра. Она шла рядом, её шаги на каблуках были неуверенными, но её тело двигалось с той естественной, волнующей грацией огромных форм. Каждый шаг вызывал колебания её ягодиц под короткой юбкой. Ягодицы покачивались, их мягкая масса двигалась, и часть их поверхности, обнажённая, мерцала под солнцем. Люди на улице смотрели. Мужчины, женщины — все обращали взгляды на эту грандиозную женщину в почти откровенном наряде. Она смущалась, её лицо было красным, она пыталась идти быстрее, но её форма и каблуки не позволяли этого.
Я провожал её до остановки.
—«Я... зайду на днях к Егору, » — сказал я напоследок, когда автобус уже приближался — И зарегистрирую вас в ТикТоке. Может, даже и поснимаем тренды с Pawg.»
—«Так что за... Pawg? Ты так конкретно и не ответил» — она спросила ещё раз, её глаза были широкими, полными смеси страха и интереса.
—«Pawg — это... женщины с огромными, красивыми задницами. Как у вас, тётя Лена. Phat Ass White Girl — толстая попка белой девушки!»
Автобус подъехал. Она посмотрела на меня и её губы дрожали, словно я назвал ее шлюхой. Затем, без слов, она повернулась и зашла в автобус. Но перед тем как зайти, она обернулась. И её взгляд... он был не просто смущённым. В нем была тень чего-то нового, пробудившегося. Она улыбнулась — неуверенно, но улыбнулась. Затем она исчезла внутри автобуса.
Я стоял на остановке, и мое тело было напряжённым, возбуждённым до
Жировик