Воздух в лагере клана Варанг был густым от дыма, пороховой гари и дикого, нечеловеческого восторга. Обычно зловещая тишина, царившая здесь, была взорвана хаотичной какофонией выстрелов, рёва и треска горящего дерева.
Варанг стояла посреди этого ада, её фигура была освещена оранжевыми языками пламени. В её руках, с непривычной для её точных движений детской жадностью, был зажат ручной огнемёт — подарок, или, вернее, инструмент, переданный людьми. Она направила сопло на полуразрушенный шалаш из священных ветвей, который её воины специально соорудили для церемонии... очищения огнём.
— Гхха-ха-ХА! — её смех звучал как скрежет разрываемого металла, лишённый всякой человеческой тональности, но переполненный чистой, недетской радостью разрушения.
Она нажала на спуск. Реактивная струя жидкого огня ударила в конструкцию, и она вспыхнула мгновенно, как факел. Жар опалил её лицо, но она только шире распахнула свои желтые глаза, впитывая спектакль. Вокруг неё её воины, уже опьянённые не только новым оружием, но и этой разнузданной свободой жечь всё, что горит, бесновались, стреляя из взятых у людей винтовок в небо, в деревья, в тени. Звуки выстрелов сливались с её хохотом в единую симфонию уничтожения.
Майлз Куорич наблюдал за этим с края поляны, прислонившись к стволу чёрного дерева. Его лицо в аватаре было бесстрастным, но в уголках глаз читалось холодное, снисходительное удовлетворение. Пусть дикари веселятся, думал он. Пусть привыкают к вкусу нашей силы, к запаху нашего огня. Чем больше они сожгут сами, тем меньше нам придётся жечь потом, чтобы их сломать. Он видел не просто вандализм. Он видел эффективную психологическую обработку. Они ломали табу своего же мира своими же руками. Им это начинало нравиться.
Варанг, исчерпав заряд огнемёта, швырнула пустой ствол в догорающие угли. Её тело было напряжено, вибрировало от адреналина и какого-то иного, более примитивного возбуждения. Пламя отражалось в её глазах крошечными, пляшущими солнцами. Её взгляд метнулся по поляне и нашел Куорича. В нём не было вопроса. Был приказ.
Она резко направилась к нему, её шаги были легкими и быстрыми. Не говоря ни слова, она схватила его за запястье стальной хваткой своей длинной руки. Сила была такова, что кости аватара затрещали. Она повела его, не как союзника, а как трофей, в сторону своего шатра — чёрного, грубо сшитого из шкур, больше похожего на логово хищника.
Куорич не сопротивлялся. Лишь слегка приподнял бровь. Его аналитический ум уже оценивал ситуацию: Неожиданно. Рискованно. Но потенциально информативно. Контакт на таком уровне может дать больше контроля. Да и вид... впечатляет. Он бросил взгляд на её спину, на игру мускулов под синей кожей, на гибкий, смертоносный хвост, который нервно подрагивал. Это будет интересным опытом, решил он с ледяным любопытством учёного, готовящегося к вивсекции.
Внутри шатра пахло кожей, маслом для оружия, дымом и чем-то острым, животным. Варанг отпустила его руку и повернулась. На её лице была та же бесшабашная, нестабильная улыбка, что и у серийного убийцы, нашедшего новую, изощрённую игрушку. Быстрым, почти невидимым движением она швырнула ему прямо в лицо горсть мелкого тёмного порошка из мешочка у пояса.
Куорич инстинктивно вдохнул, чтобы отпрянуть, и порошок попал в лёгкие. Эффект был мгновенным и сокрушительным. Воздух перехватило, мир поплыл, в висках застучало. В голове, уже затуманенной, промелькнула мысль, лишённая даже удивления: Всё та же забористая хрень. У них, что, на все случаи жизни?
Но анализировать было некогда. Варанг, не теряя ни секунды, сильным, точным толчком в грудь опрокинула его на спину на грубые шкуры. Прежде чем сознание Куорича полностью адаптировалось к химическому удару, она уже была сверху, заскочив на него, широко расставив колени по бокам его бёдер. Её
Ты с любовью в меня проник...