Тишина была тяжелой, густой, пропитанной запахами. Дорога за окном сменилась с городской на парковую — идеально ровный асфальт, окаймленный подстриженными деревьями, за которыми угадывались очертания огромных особняков. Имперский квартал аристократов встречал их запредельной роскошью — не только шикарные материалы или дизайны, размеры всего поражали воображение.
Ася сидела на заднем сиденье, вжавшись в кожаную обивку, и чувствовала, как ее клитор пульсирует в такт двигателю. Джинсы остались дома — на ней был сложный, многослойный наряд, который Тревис выдал ей перед выездом. Взамен платья — аналог корсета, скрытый под безумно стильным пиджаком. Пиджак был сшит так, что ее огромные импланты, обычно главные в любом диалоге, стали менее заметны. Юбка, длинная, струящаяся, скрывала огромные ноги — квадрицепсы, икры, колени, которые выдавали в ней человека не из этого мира. Главным дополнением были ее новые пирсинг штанги в сосках.Они были визаульно как прежде, но из другого металла, как сказал Тревис, более проводящего, и куда более тяжелые. Тяжесть делала ощущения более томными.
Ася была без шуток впечатлена. Она, конечно, оставалась очень крупной — плечи, даже скрытые тканью, были шире, чем у большинства мужчин, — но благодаря тому, что мышц не было видно, она стала выглядеть меньше и куда мягче. Дорогой крой, качественная ткань, правильный свет — и вот она уже не монстр из порно, а загадочная женщина в дорогом костюме.
Долли сидела рядом, и Ася чувствовала ее кожей. Агент Кейн была одета в открытое платье, которое эффектно подчеркивало ее большую грудь. Ткань струилась по телу, облегая каждый изгиб, и при каждом движении платье открывало то плечо, то ложбинку между грудями, то край татуировки на бедре. Мышцы Долли выделялись, но смотрелось это все на удивление неплохо — видимо, из-за тренировок боевыми искусствами или чем-то еще. В движениях Долли была очень плавной. Не как учил Брюс Ли — «будь как вода», — но что-то похожее. Текучая, гибкая, опасная.
Проблема была в том, что она потекла.
Ася чувствовала запах — терпкий, сладковатый, мускусный, — который заполнял салон машины. Она знала этот запах. Запах смазки. Запах женщины, которая перевозбудилась до предела. Долли ерзала на сиденье, сжимала бедра, покусывала губу, и от нее исходило такое явное, такое плотное желание, что, казалось, воздух в машине стал влажным.
Тревис был за рулем их премиальной машины. Ася знала, что парни чувствуют этот запах куда сильнее женщин. Но Тревис держался молодцом. Сидел ровно, смотрел на дорогу, переключал передачи — никакого напряжения, никакой дрожи.
«Небось передернул перед поездкой», — подумала Ася. Она бы тоже не отказалась, но потеребить свою фасолину — огромную, стоит отметить — не смогла. Слишком много одежды, слишком мало времени, слишком много свидетелей.
— Когда же мы приедем? — заерзала Долли.
Ася знала это ерзанье. Девочку просто штырило. Запах заполнял салон машины, и Ася поняла, что там у Долли все такое мокрое, что трусы — интересно, она одела их или нет? — можно выкидывать.
— Мы почти приехали, Долли, — произнес Тревис. Голос его был ровным, но Ася заметила, как напряглись его пальцы на руле.
Машина выехала из парковой аллеи, и перед ними открылся вид. Дом Аурелии вырос из-за холма, как будто он ждал этого момента, чтобы произвести эффект. Даже само место стройки и положение были продуманы — идеальный ракурс, идеальный свет, идеальная архитектура. Стиль постмодернистский неоклассицизм впечатлял. Стекло, бетон, мрамор, колонны в стиле греческих языческих храмов. Огромные окна отражали закатное небо, и казалось, что дом горит изнутри.
Но по-настоящему впечатляли статуи, что стояли вдоль дороги к дому. Их было
Лана или Ночь вампиров