ее лицо, искаженное концентрацией, на ее губы — эти огромные, накачанные губы, которые блестели в свете мониторов.
— Это моя коронка, — сказала Ася, не сбавляя темпа. — Стиль «Латина». Вот так танцуют на бразильском карнавале.
Она улыбнулась, и раздвоенный язык мелькнул между губ. Он задвигался независимо, два розовых лепестка сплетались и разъединялись, облизывая ее собственные губы — эти огромные, налитые, как две спелые вишни, губы. Слюна блестела на них, и Ася провела языком по верхней, потом по нижней, медленно, смакуя.
— Эти губы — губы членососки, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Тебе они нравятся, да?
Скуф хрюкнул. Он не мог говорить. Его рот был открыт, из горла вырывались только хрипы и скулеж.
— Нравится смотреть, как я высасываю душу через хуи? — продолжала Ася, двигаясь быстрее. — Губы такие огромные... такие мягкие... Попробуй.
Она не переставала двигаться. Ее бедра ходили как будто это был какой то механический ротор, и каждый раз, когда она терлась, из ее вагины вырывался влажный, чавкающий звук. Она взяла руку скуфа и поднесла к своим губам. Его пальцы дрожали. Он коснулся ее верхней губы — и замер.
Его пальцы скользнули по ее губам, ощупывая, исследуя. Они были мягкими, податливыми, и под ними чувствовались плотные валики филлера. Ася приоткрыла рот, и он коснулся ее раздвоенного языка. Два лепестка обвили его палец, скользнули по нему, влажные, горячие, живые.
Он застонал громче.
Ася улыбнулась и начала тереться об него, как будто это была терка, а она — та еще морковка. Ее бедра двигались вперед-назад, ее клитор — терся о его член через ткань брюк. Она чувствовала, как он пульсирует, как наливается, как готов взорваться.
Скуф дернулся. Его тело выгнулось, пальцы вцепились в ее бедра, и горячее залило его штаны. Он кончил — прямо в брюки, скуля, трясясь, закатывая глаза. Сперма пропитала ткань, и Ася чувствовала тепло через тонкую материю.
— Второй раз подряд, — сказала она, довольно улыбаясь. — Ты что, вообще не ебешься?
Скуф стыдливо опустил глаза. Его лицо было красным, мокрым от пота и слез.
— С такими, как ты... — прошептал он. — Нет.
Ася ухмыльнулась. Она провела рукой по его голове, погладила его влажные волосы.
— Ну, преданный фанат должен быть вознагражден, — сказала она.
Она слезла с него, и ее бедра, мощные, мускулистые, напряглись при движении. Квадрицепсы вздулись, икры сократились. Она была огромной, сильной, прекрасной — и он смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.
Ася поправила пиджак, одернула юбку. Посмотрела на него сверху вниз.
— Сиди здесь, — сказала она. — И не вздумай никому рассказывать, что видел.
Он кивнул. Он бы согласился на все, что угодно.
— Как же круто, что я не побоялся подойти, когда увидел сообщение... — начал он и резко оборвал себя.
— Какое сообщение? — спросила Ася.
Мужчина дернулся, испуганно.
— Никакое.
Ася посмотрела на мониторы. Ее посторгазменное ощущение исчезло, как поток холодного ветра. Этот дрочер не узнал ее. Ему показала машина, что Ася Трахова здесь. И он знал, кто это. А это значит...
Она резко схватила мужика за горло.
— Что там было написано? — прошипела она.
Мужчина захрипел.
— Ничего...
Ася сжала руку. Ее пальцы, сильные, тренированные, сомкнулись вокруг его горла. Он захрипел громче.
— ЧТО ТАМ БЫЛО НАПИСАНО?
— Ася Трахова, — прохрипел мужчина. — Порнозвезда. Я и побежал.
Ася отпустила руку. Мужчина закашлялся, схватившись за горло.
— Девушка рядом со мной, — спросила Ася, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что было написано про нее?
Ванька-встанька