— Жёстче. Сжимай ей соски. Мона, обхвати его ногами и кричи громче.
Потом она поменяла нас:
— Теперь ты снизу, Мона. Сядь на него лицом к нему. Я хочу видеть, как твоя жирная пизда глотает его член.
Мона оседлала меня — её вес придавил меня к полу, огромный живот навис надо мной. Она скакала, тяжело дыша, щёки тряслись.
Линь наконец встала. Сняла ао зай — под ним оказалось идеальное миниатюрное тело: маленькая упругая грудь, гладкая кожа, аккуратная мини-киска.
Она подошла ближе и приказала:
— Лижите меня. Оба.
Я и Мона одновременно приникли к её киске. Мои губы и язык работали по клитору, язык Моны — ниже, проникая в неё. Линь тихо стонала, держа нас за волосы.
Потом она снова взяла страпон.
— Мона, на четвереньки. Ты, — кивок мне, — трахай её в жопу.
Пока я входил в огромную мягкую попку Моны, Линь встала передо мной на колени и резко вошла страпоном мне в анус. Мы двигались в едином ритме: я долбил Мону, а Линь — меня. Толстушка кричала от удовольствия, её тело тряслось волнами.
В конце Линь легла на спину, раздвинула ноги.
— Теперь ты меня. А ты, Мона — моя.
Я трахал маленькую, тугую киску Госпожи Линь, пока она страпоном долбила Мону в пизду. Потом мы сменили позу, и Мона сидела на лице Линь и громко стонала, её толстые бёдра дрожали, а я от перенапряжения и необычности ситуации, все никак не мог кончить.
Только когда девушки кончили почти одновременно, громко и беззаветно отдавшись организму — я наконец спустил глубоко в Линь всю накопившуюся за сессию сперму. Мона — заливала лицо Госпожи своими соками, а Линь дрожала в мощном оргазме, впиваясь ногтями ей в безразмерную попу.
Потом мы лежали втроём на большом матрасе — мокрые, потные, липкие. Линь гладила меня по волосам, Мона прижималась своим огромным телом с другой стороны, и была обласкана вниманием и явной симпатией нашей Госпожи.
— Хорошие игрушки, — тихо сказала Госпожа Линь. — Приходите ещё. В следующий раз будет интереснее.
Мона только тяжело дышала и улыбалась своей милой, виноватой улыбкой, прижималась ко мне щекой.
— Ночь в старом французском особняке в Хошимине я запомню надолго, — сказал я, выходя на улицу.
Следом за мной семенила на трясущихся ногах и моя старая знакомая толстушка.
— Мы снова встретились, — ни без удовольствия сказала она.
— Угу. Уже начинаю подумывать, уж не жениться ли мне, раз это судьба.
Мона взяла меня за задницу, и что есть сил сжала мою ягодицу.
— Подумай. Я многое умею, — загадочно улыбаясь процедила она.
И мы не долго совещаясь, отправились в ее отель...
Кэтрин (окончание "Переломного уикэнда"). Цилиндр