занятие прошло довольно гладко, без лишних эмоций. Мы разместились рядом с инструментом, и я начал с базовых аккордов, которые она так старательно пыталась повторять. Однако её попытки не отличались точностью — она часто сбивалась, и я замечал, как капельки пота выступают на её лбу от этого неумелого упорства.
Я поддерживал её с видом искреннего восторга, хотя сам был занят другим: я не мог оторвать глаз от её обнаженных плечиков, и от её тонких, гибких рук, которые так неловко водили по клавишам. Рядом с ней пахло молодостью, смешанной с женским ароматом, и этот запах, исходящий от ещё не совсем взрослой, но уже явно созревшей девушки.
Софи явно косилась на меня и по её облизывавшимся губам и томным взглядам я начал понимать, что этой девушке хотелось большего, чем просто перебирать клавиши пианино. Её глаза были прикованы к моим губам, следили за каждым моим движением, и её язык медленно скользил по нижней губе, смачивая её, словно она готовила поцелуй.
Она явно жаждала прикосновений, а уроки были лишь предлогом, чтобы побыть рядом.
Я предложил сделать небольшую передышку и налил ей стакан сока. Она с жадностью приняла его и, глядя на меня из-под накрашенных ресниц, с жадностью глотала, не скрывая своего влечения.
Вернувшись за пианино, я не стал ждать больше и начал аккуратно водить рукой по краю её короткого тонкого летнего платья, поглаживая шелк. Софи на секунду замерла, бросив на меня быстрый взгляд, но не возражала. Мои руки сами потянулись к её подолу, медленно и неуверенно поднимая его всё выше и выше. Она лукаво улыбнулась, чувствуя, как ткань сползает с бёдер, и с облегчением выдохнула:
— Ой, а я уже начала беспокоиться, что ты так и не догадаешься.
После этого всё складывалось слишком легко. Софи сама стянула платье и небрежно бросила его на соседний стул. Под ним скрывался прелестный розовый кружевной комплект белья. Она смущенно опустила взгляд, слегка приоткрытые губы изогнулись в кокетливой улыбке, словно спрашивая: «Ну как, тебе это нравится?»
Я не стал тянуть и предложил:
— Давай перенесем наше занятие в спальню, так будет гораздо удобнее.
Она легко кивнула, и мы поспешили в спальню, почти бегом перепрыгнув через порог и устроившись на широкой двуспальной кровати.
Мы начали с приторно-невинных поцелуев, но мой язык вскоре отправился в путешествие по её телу. Я ласкал языком её плечи и холки, смакуя мягкость кожи, затем опускался ниже к тонким ключицам. Особенно мне нравилось целовать ямочки под ушами, где кожа была такой чувствительной.
От моих прикосновений её молодое тело начинало мелко дрожать, она невольно вздрагивала и тихо постанывала, подаваясь навстречу моим губам, словно предлагая себя целиком.
Софи торопливо сбросила свое кружевное белье. Я тем временем принялся снимать свою одежду, освобождаясь от брюк.
Я привык, что юные ученицы либо вовсе не понимают, какой должна быть длина, либо не придают этому значения. Мой небольшой размер в этом плане играл мне на руку: таким проникать в их неопытные и чувствительные зоны было гораздо проще и легче для них.
Но едва я успел снять свои брифы и подсесть к ней ближе с поднятым уже эрегированным членом как случилось нечто для меня неожиданное.
Софи уставилась на мой «снаряд», прищурилась, словно пытаясь измерить его взглядом, и с совершенно серьезным лицом произнесла:
— Ой, а почему он у тебя такой маленький?
Я поперхнулся воздухом. Обычно ученицы либо молчат, либо хвалят, но насчет размера я никогда не слышал вопросов. Это была новость для меня.
— А ты разве вообще знаешь, какими бывают размеры? — спросил я, чувствуя, как краска заливает щёки.
Внезапно.