Как и Деррик, он тоже начал трахать её, оставляя последние два дюйма своего члена снаружи, а примерно через две минуты, действуя нежно, медленно ввёл его до самых яичек. Когда он вошел, выглядело так, будто он вошёл в ту часть её вагинального канала, которая раньше не видела члена. Когда он начал проталкиваться внутрь, казалось, будто он вошёл в такую часть её влагалищного канала, которая никогда раньше не знала члена. Её влагалище слегка подалось внутрь, а затем словно обхватило оставшиеся пару дюймов его члена, как будто он продавил и наконец прорвался в те глубины, о существовании которых не знал никто, кроме него и Деррика. До той ночи я думал, что, когда мой член упирается в конец её влагалища — это и есть предел.
Меня просто поразило, что всё, что она сделала, это лишь слегка упёрлась руками в его бёдра и выдохнула короткое, напряжённое: «О, черт». Меня сводило с ума то, что она не только принимала его целиком, но при этом совсем не кричала — лишь прерывисто дышала и стонала в такт его толчкам... а за четырнадцать лет я всего пару раз слышал, как она вообще произносит «чёрт».
Он начал яростно трахать её. Было опьяняюще наблюдать, как его яйца снова и снова шлёпают по её красивой заднице, как её потрясающие ноги подпрыгивают в воздухе с каждым толчком. Он был таким огромным; его правая рука обхватывала всю левую сторону её миниатюрной задницы. Когда я смотрел, как он двигается назад, меня просто сводило с ума то, как её влагалище растягивалось вокруг его члена. При каждом движении назад её вагина цеплялась за его член и резко втягивалась при его толчке вперёд. Она продолжала повторять самым напряжённым голосом снова и снова: «О боже... О боже... О боже...», и через несколько минут частота этих восклицаний увеличилась, как и громкость. Так продолжалось около пяти минут.
В одно мгновение я заметил, как её голова резко откинулась назад, к изголовью кровати, она выгнула спину и схватила его за ягодицы. Она уперлась пятками в край кровати, втягивая его в себя как можно глубже, одновременно сжимая его задницу. Мышцы её ног начали дрожать от напряжения. В конце концов, он вошёл до конца и полностью приподнял её ягодицы над матрасом. Он оставался неподвижен, а она полностью застыла. Не меньше пяти секунд она оставалась в этом судорожно-напряжённом состоянии, и тут я услышал самый невероятный, выкрикнутый голосом стон:
— О-О-О-О БОЖЕЕЕЕ МОООЙ...!
Я не мог оторвать глаз от его члена, погружённого в её киску, пока он держал ее ягодицы над кроватью. Я был в полном отрицании реальности, когда увидел, как из её вагины пульсирующими струйками вытекает мутноватая белая жидкость. Пространство между её киской и задницей ритмично сокращалось. С каждой пульсацией из её киски вокруг его члена резко выстреливала водянистая струйка и стекала по её заднице на простыни.
Через несколько секунд её оргазма он наполовину вытащил член и смотрел, как её киска сквиртует. Он начал говорить всякие вещи вроде:
— О, чёрт... о, чёрт... О, дерьмо... О, да, малышка. Тебя трахает настоящий мужской член, малышка... Это теперь моя киска, малышка... Твой мужчина не может трахать тебя ка я, да, малышка? Может он, малышка?
Он повторил это несколько раз, пока она не простонала напряжённым голосом: — Нет.
Он продолжал и продолжал:
— Тебе нравится мой большой член, не так ли, малышка? Скажи мне? Давай же, малышка скажи мне.
Он не останавливался, пока она что-нибудь не сказала. Я не думал, что она сделает это,
Панель. Машка. Начало (ч.3) (Продолжение)