Марина посмотрела на меня поверх бокала с шампанским — Ира открыла сама ещё до моего выхода.
— Юрий Николаевич, вы не сядете с нами? — спросила она с лёгкой провокацией.
— Он будет прислуживать, — ответила за меня Ира. Голос спокойный, без тени смущения. — Юра любит готовить и подавать. Правда, Юра?
— Да, моя Госпожа, — ответил я, прежде чем успел подумать.
Повисла пауза. Я понял, что сказал лишнее. «Моя Госпожа» — это было вслух, при подругах.
Света подняла бровь. Наташа усмехнулась в бокал. Марина — та просто облизнула губы.
Ира вырулила мгновенно.
— Мы с Юрой играем в ролевые игры, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Иногда я называю его «мой повелитель». Иногда он называет меня «моя госпожа». Семейная шутка.
— Мило, — протянула Наташа. — У нас с Вадимом максимум «дорогой» и «зайка».
Я выдохнул. Пронесло.
Второе блюдо — жаркое. Я разложил его по тарелкам — каждой женщине индивидуальную порцию, потому что Ира учила меня чувствовать аппетит гостей. Свете — маленькую порцию, Наташе — побольше, Марине — среднюю. Полил соусом. Посыпал свежей петрушкой.
— О боже, — сказала Света, попробовав. — Юрий Николаевич, вы волшебник.
— Спасибо, — ответил я, стоя за стулом Иры с бутылкой вина в руке. — Мне нравится готовить для Ирины. И для её гостей.
— Вы такой заботливый, — добавила Марина, жуя. — Где таких находят? Ира, отдай его нам на выходные.
— Не отдам, — ответила Ира, не поднимая глаз от тарелки. — Он мой.
Я почувствовал, как пояс верности легонько сдавил пах. От этих слов. «Он мой».
Обед длился час. Я подавал вино — красное к мясу, белое к салату. Убирал пустые тарелки. Приносил десерт — тирамису, который я сделал утром, пока Ира спала. Кофе — эспрессо из кофемашины, каждой женщине с разным количеством сахара (я запомнил: Света — без, Наташа — две ложки, Марина — одну).
Когда всё было съедено и выпито, дамы пересели в гостиную. Я убрал со стола, загрузил посудомойку, протёр столешницу. Через открытую дверь я слышал их разговоры — о мужьях, о детях, о любовниках (о, про любовников говорили особенно сладко). Ира смеялась тем самым горловым смехом, от которого у меня подкашивались колени.
В четыре часа они начали собираться.
Я стоял у двери. Помогал обуваться. Снова на одно колено. Снова — руки. Я поцеловал ладонь Свете — она похлопала меня по щеке другой рукой, как послушного пса.
— Удачи вам, Юрий Николаевич, — сказала она. — Берегите Иру.
— Обязательно, — ответил я.
Наташа не сказала ничего. Просто протянула руку для поцелуя. Я поцеловал.
Марина задержалась. Она уже надела ботильоны, но взяла мою руку в свои и сжала.
— Вы знаете, — сказала она тихо, чтобы Ира не услышала из гостиной, — если когда-нибудь надоест быть прислугой... у меня есть свободная комната.
Я поднял глаза. Встретился с ней взглядом.
— Я не прислуга, Марина. Я раб.
Она моргнула. Отпустила мою руку.
— Что ж, — сказала она уже другим голосом. — Счастливая Ира.
Дверь закрылась.
Я вернулся в столовую. Довёл чистоту до совершенства. Посуда в сушке. Стол протёрт дезинфицирующим средством. Пол помыт шваброй — на коленях, потому что Ира считает, что только так можно отмыть углы. Я не спорил.
Закончил в восемь вечера.
Прошёл в гостиную. Ира сидела на диване. Бокал шампанского (третий или четвёртый) стоял на столике. Она была разморённой, красной, с влажными глазами. Халат сполз с одного плеча.
Армейский товарищ,я и моя жена Ольга.(1 часть)