Аня не выдержала. Не прерывая чтения, она завела руку назад, слегка наклонилась вперёд и сама раздвинула пальцами свои ягодицы. Камера крупным планом показала тугую, морщинистую дырочку ануса, которая сокращалась в такт её дыханию. Всё это — на фоне открытого учебника по истории, ручки в руке и абсолютно серьёзного лица отличницы, которая стоит у «доски» и отвечает урок.
Контраст был просто безумным.
Сверху — идеальная школьница: белая блузка, аккуратный хвост, ровная осанка, чёткий голос, рассказывающий про рыцарей и осады. Снизу — полностью голая, текущая, возбуждённая до предела девочка: задранная до талии юбка, широко раздвинутые ноги, мокрые блестящие губки, пальцы, которые держат попку открытой, и капли её соков, которые уже оставляют маленькие мокрые точки на полу.
— Представляешь… — прошептала Инна, голос у неё дрожал от возбуждения, — если бы это видео кто-нибудь увидел? Ты стоишь как примерная отличница у доски, рассказываешь про Крестовые походы… а под юбкой у тебя голая мокрая пизда, раздвинутая попка и всё течёт по ногам.
Аня закрыла глаза на секунду, тяжело дыша, но не прервала текст. Её киска заметно сжалась от этих слов, и новая капля сока медленно потекла вниз по внутренней стороне бедра, оставляя блестящий след.
— Я… я вся теку… — едва слышно выдохнула она, всё ещё стараясь сохранять «учебный» тон. — Пизда горит… и попка тоже… но я должна дочитать параграф…
Инна опустилась ниже, чтобы камера взяла ещё более пошлый ракурс: снизу вверх, прямо между раздвинутых ног Ани. Было видно, как её губки блестят, как клитор набух и стал ярко-розовым, как вход во влагалище слегка сокращается, будто приглашая, а тугая дырочка ануса пульсирует под пальцами.
Аня всё ещё держала учебник в одной руке. Другой рукой она продолжала держать себя за попку, полностью открытая камере.
Голос наконец сорвался на тихий стон. Аня прикусила губу, но не закрыла ноги и не опустила юбку. Она смотрела прямо в объектив и уже почти шёпотом добавила:
— Снимай… снимай всё. Пусть будет видно, какая я на самом деле под этой формой. Прилежная отличница… у которой вся пизда течёт, пока она стоит у доски и отвечает урок.
Инна почувствовала, как у самой между ног стало невыносимо жарко. Её собственная голая киска под юбкой уже давно была мокрой и пульсировала. Но она продолжала снимать, наслаждаясь этим безумным контрастом.
Они обе понимали: эти видео — самая опасная улика, которую они когда-либо создавали. На них они выглядели именно так, как все привыкли их видеть — хорошие, умные, скромные девочки. А под юбками у них горел настоящий пожар. Тот самый, о котором сегодня говорил Эдуард Петрович.
Комната Ани наполнилась странной, тягучей атмосферой, где границы между реальностью и их опасной игрой окончательно стёрлись. Девочки подошли к большому ростовому зеркалу в полный рост и встали рядом, плечом к плечу, как две примерные ученицы на школьной линейке.
В отражении они выглядели идеально: белые блузки с аккуратными воротничками, короткие тёмно-синие юбки ровно сидят на бёдрах, волосы приглажены, лица серьёзные и чуть напряжённые. Со стороны — две прилежные отличницы, которые только что вернулись из школы и решили повторить материал. Но обе прекрасно знали, что под этими строгими юбками — абсолютная нагота. Ни трусиков, ни даже тонкой полоски ткани. Только голые, всё ещё влажные письки и попки, которые продолжали пульсировать от воспоминаний о школьном дне.
Аня выпрямилась, расправила плечи и резко изменила выражение лица. Её взгляд стал холодным, колючим и слегка насмешливым — точь-в-точь как у Эдуарда Петровича, когда он замечал нарушение дисциплины. Она
Наташкины заметки. Первая встреча. Часть первая.