Татьяна выгнулась дугой, громко, прерывисто застонала и вцепилась пальцами в его плечи.
Сначала он двигался осторожно, наслаждаясь каждым сантиметром её тесноты, но очень скоро она сама начала требовать большего. Её бёдра поднимались всё выше, встречая каждый его толчок, а стоны становились громче, отчаяннее. Она кончила первый раз почти сразу — резко, сильно, всем телом затряслась под ним, влагалище судорожно сжалось вокруг его члена, словно пытаясь выдоить его до последней капли. Но он не остановился.
Второй оргазм накрыл её через несколько минут — ещё более мощный. Татьяна закричала в голос, запрокинула голову, рассыпав волосы по подушке, а её ногти глубоко впились ему в спину. Третья волна пришла почти без перерыва: тело девушки билось под ним в сладкой судороге, из неё обильно текли горячие соки, смачивая его лобок и бёдра, капая на простыню.
Всё это время Леонид наслаждался ею без остатка. Он жадно смотрел на раскинутое под ним трепещущее тело: на маленькие упругие грудки с твёрдыми розовыми сосками, на тонкую талию, на широко разведённые бёдра и на то, как его толстый, блестящий от её соков член ритмично исчезает в её узкой, алой щёлочке. Особенно сильно его заводил её точёный профиль — сладострастно раскрытый в непрерывном стоне рот, прикрытые глаза с длинными ресницами и разметавшиеся по подушке тёмные волосы.
Он низко наклонялся и жадно вдыхал тонкий, пьянящий аромат её разгорячённого девичьего тела: нежный запах кожи, лёгкие остатки духов на шее и тот густой, сладковато-мускусный, совершенно животный аромат, который поднимался снизу от их слившихся, мокрых от страсти тел. Запах секса заполнял всю комнату, сводя его с ума.
Им было невероятно, почти невыносимо хорошо. По крайней мере так ощущал себя Леонид. Когда всё закончилось, Татьяна, тяжело дыша, доверчиво и утомлённо прильнула к его плечу. Её кожа была влажной от пота, источала густой аромат женщины, грудь всё ещё вздымалась, под рукой был слышен частый стук сердца. Она закинула на него своё гладкое, белеющее в темноте бедро, прижалась горячим, расслабленным телом и тихо, удовлетворённо вздохнула. Леонид обнял её, чувствуя, как блаженная усталость наваливается на него тяжёлой, тёплой волной. Он удовлетворённо закрыл глаза и провалился в глубокий, спокойный сон.
Идиллия.
И вот такое пробуждение.
Скрученная, вжатая в постель девчушка под ним. Её руки грубо заломлены за спину, лицо уткнуто в подушку, а он — сверху, тяжело и яростно вгоняет в неё свой твёрдый, как камень, член резкими, требовательными, почти жестокими ударами. Вместо ласкового, осторожного проникновения, которым всё начиналось немногим ранее, теперь были только животная сила и безжалостный ритм. Её тело содрогалось от каждого глубокого, жёсткого толчка, а из приглушённой подушкой груди вырывались сдавленные, ритмичные стоны — совсем не похожие на те сладкие крики наслаждения, что звучали раньше.
Что же произошло?!
Татьяна успела одеться и, хлопнув дверью, выскочила из квартиры.
«Куда она посреди ночи? Ничего, такси возьмёт», — подумал Леонид, обескураженный и взволнованный. Кусочки головоломки стали складываться у него в голове в странную, пугающую картину.
Он вспомнил кое-что ещё. Как в юношестве, когда они жили ещё вдвоём с матерью, он часто просыпался утром не у себя в комнате, а у неё в постели. Мать выглядела смущённой и каждый раз стыдила его, что он уже такой большой, а всё «бегает спать под бок мамке».
А он искренне не мог понять, как снова и снова оказывался у неё в постели. До сегодняшнего дня у него и в мыслях не было, что между ним и матерью могло что-то происходить теми ночами. Но сейчас Леонид уже не был в этом уверен. И холодный липкий пот страшного
Школьная дискотека