вдоль моего, словно проверяя, цела ли его самка. Я раздвинула ноги шире, чем когда-либо, и позволила ему прижаться. Его шершавая кожа коснулась моей зажившей, всё ещё чувствительной киски — и я застонала от удовольствия. Боль ушла. Осталось только глубокое, животное желание.
Рядом стоял Макс в форме сотрудника. Когда-то я бы возненавидела его. Сейчас — только лёгкая, равнодушная улыбка. «Спасибо, — подумала я спокойно. — Ты продал меня. Ты отдал меня зверю. И теперь я наконец-то стала тем, кем всегда должна была быть. Идеальной, разорванной, зажившей и снова текущей дырой для косаток».
Смотрительница подошла к краю бассейна.
— Детёныш здоров. Отличная работа. Через неделю тебя отправят в большой морской заповедник. Там тебя уже ждёт стая — пять взрослых самцов. Твоё тело теперь идеально для них. Ты будешь рожать снова и снова.
Я не ответила. Я просто сильнее прижалась к своему мужу, чувствуя, как его мощное сердце бьётся рядом. Сожаление кольнуло — остро, почти болезненно. Я буду скучать по этому детёнышу. По его тёплой, скользкой коже, по толчкам внутри, по тому, как он сосал меня. Буду скучать по этому огромному чёрно-белому гиганту, чей член теперь входил в меня целиком, без малейшего сопротивления, заполняя каждую клеточку, выдавливая воздух из лёгких и заставляя кончать так, что я теряла сознание от удовольствия.
Но внутри уже росло другое, более глубокое, первобытное чувство.
Покой.
Я больше не была Ольгой-студенткой. Я была самкой. Сосудом. Источником. Мои широкие, мощные бёдра, навсегда разорванная и зажившая, невероятно широкая вагина, огромная, молочная грудь, живот, покрытый серебристыми шрамами растяжек — всё это теперь было не уродством. Это было совершенством. Красотой. Я гордилась каждым миллиметром своего нового тела. Гордилась тем, как легко оно приняло самого большого самца на планете. Гордилась тем, как сладко я кончала, пока меня раздирали изнутри. Гордилась тем, что теперь я никогда не почувствую той проклятой пустоты.
Я провела рукой по своему животу — мягкому, всё ещё большому, но уже пустому. Кожа была горячей, чувствительной. Под пальцами проступали вены. Я улыбнулась.
Вода ласково обнимала меня. Косатка медленно провёл своим огромным телом вдоль моего — от груди до бёдер, — словно отмечая свою территорию. Его член уже начал слегка выдвигаться из щели — розовый, толстый, готовый. Я раздвинула ноги ещё шире, подставляясь. Не потому, что должна. А потому, что хотела.
«Да... — подумала я, чувствуя, как горячий кончик снова касается моих опухших, заживших губ. — Ещё. Наполни меня снова. Разорви меня заново. Я твоя. Навсегда».
Старая я умерла в этом бассейне. На её месте родилась новая — крупная, сильная, абсолютно изменённая самка, чьё тело и разум теперь полностью принадлежали косаткам. И в этом, в этом животном, грязном, невероятно сладком принятии я наконец-то нашла то самое глубокое, полное, пульсирующее удовлетворение, которого так долго жаждала.
Я закрыла глаза и позволила воде и своему самцу унести меня дальше.
Это теперь моя жизнь.
И я принимаю её.
С радостью.
С гордостью.
С мокрой, дрожащей от желания, навсегда разорванной и зажившей пиздой.
Моя маленькая шлюха