— Тишина! — его голос прорвался через гул, заставив потолок дрогнуть. Шум постепенно стих, оставив лишь нервный шёпот и скрип стульев.
Из третьего ряда медленно поднялась Эмили — капитан школьного научного клуба. Она провела языком по пересохшим губам, прежде чем заговорить:
— Сэр... что именно понимается под «разрешёнными сексуальными взаимодействиями»? — её голос дрогнул на последнем слове, но она упрямо держала поднятую руку. — Это... какие именно действия?
Директор Дэвис провёл ладонью по лицу, как будто пытаясь стереть усталость. Его пальцы задержались на переносице, сжимая её в щепотке, прежде чем он ответил:
— Всё именно так, как ты понимаешь, Эмили, но стесняешь сказать. Разрешено буквально всё. Всё, что происходит по взаимному согласию между совершеннолетними лицами. И, разумеется, не мешает учебному процессу.
Зал ахнул. Где-то слева упал стул, кто-то закашлялся. Эмили стояла, медленно моргая, её щеки стремительно розовели. Директор продолжил, не глядя на неё:
— Мы консультировались с юристами. Дело обстоит именно так. В этом корпусе учатся только совершеннолетние, а значит — никаких ограничений.
Лайам медленно поднялся с места, держа телефон так, чтобы экран был виден всем. На нём горели два профиля системы «Согласия» — Джордан и Тони, с их фотографиями, которые он же и сделал у бассейна. Его голос звучал сладко, будто он задавал самый невинный вопрос в мире:
— Директор, у меня просто уточняющий вопрос. — Он провёл пальцем по экрану, выделяя строки. — Здесь чётко указано, что они находят плач и унижение возбуждающими, а страдания или унижение усиливают их возбуждение. — Лайам притворно задумался, подняв брови. — Означает ли это, что технически, если они сопротивляются, плачут или кричат... это уже считается частью их согласия? То есть, по сути, изнасилование становится... допустимым?
Директор Дэвис пристально посмотрел на Лайама, его губы искривились в едкой усмешке.
— Ты сам снимал их на прошлой неделе в туалете, Лайам. Разве не так? — его голос звучал с оттенком презрения. — Значит, ответ ты уже знаешь. Изнасилование, конечно, недопустимо... — он сделал паузу и беспомощно пожал плечами, — но с их профилями ничто не считается изнасилованием. Они предварительно согласились буквально на всё. Единственное, что ограничено законом — долговременный ущерб здоровью.
Лайам медленно расплылся в победной ухмылке, оглянулся на своих приятелей и театрально сел, словно получил овации за лучшую роль. Студенты заволновались — кто-то хихикал, кто-то шептался, а несколько девушек на задних рядах вжались в сиденья, бледнея.
Сердце Джордан колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот разорвёт грудную клетку. Она слушала этот обмен репликами, не веря ушам своим. Её униформа, и без того откровенная, внезапно стала казаться абсолютно прозрачной — она буквально чувствовала, как десятки глаз скользят по её груди, бедрам, между ног. Тоня говорила, что их изнасилуют сегодня. Но сейчас стало ясно: это перейдёт все мыслимые и немыслимые границы.
Из третьего ряда медленно поднялась Сара, капитан команды поддержки, её лицо было бледным, а голос дрожал от возмущения.
— Сэр, а что насчёт этого видео, которое Лайам выложил на школьный портал? — её пальцы сжались в кулаки. — Там... там они в туалете. Это же явное нарушение—
Директор Дэвис прервал её тяжёлым вздохом.
— Видео легально, Сара. Оно было снято с их согласия. Более того... — он поморщился, словно самому было противно произносить эти слова, — мистер Венс, наш юрист, рекомендует записывать все взаимодействия с мисс Чейз и мисс Кингсингтон. Во избежание... мм... ложных обвинений.
Он окинул зал взглядом.
— Больше вопросов нет? Отлично. Собрание окончено. Разрешаю идти на первый урок. И помните о новых правилах.
История моего познания би-секса. Часть 1.