Ремонт был сделан до нас, - ответила я тихо. - Роман полы менял и стены красил.
— Нормально так, - он кивнул. - Тоже себе надо сделать.
Всё это время он был без штанов. Член его висел между ног - большой, толстый, даже в спокойном состоянии внушающий страх. Я не смотрела в его глаза. Смотрела ниже - в поле моего зрения постоянно попадал его член. И я заметила, как он снова начал наливаться кровью. Медленно, но верно. Поднимался, твердел, увеличивался в размерах.
Это был плохой знак. Я думала, он снова начнет насиловать мой рот. Или хуже.
Он встал из-за стола. Подошел ко мне в упор. Его член снова упирался мне в лицо - твердый, горячий, пульсирующий. Я не знала, чего он хочет. Закрыла глаза.
— Пойдем, - сказал он. - Покажешь комнату. Где стонешь.
Он взял меня за руку - ту, что была связана - и помог подняться. Потом потащил меня в спальню.
— Слышу твой голосок вечерами, - сказал он, пока мы шли по коридору. - И так и хочется зайти. Помочь твоему муженьку.
Мы зашли в нашу спальню. Нашу. Ту, где мы спали, любили друг друга, строили планы. Кровать была идеально заправлена - я заправила её утром, перед уходом. Свежее белье, подушки взбиты, покрывало расправлено.
Он толкнул меня.
Я упала на матрас на спину. Руки были связаны - я не могла опереться. Мои ноги оказались раздвинуты. Я пыталась свести ноги, но он резко одернул меня и развел их в сторону.
Он рванул мои трусики - кружевные, белые, те, что ты подарил мне на день рождения. Они порвались с треском.
— Нет, - прошептала я. - Пожалуйста, не надо. Не делайте этого. Пожааа...
Он уже был сверху.
Тяжелый, огромный. Его тело накрыло меня, как бетонная плита. Я чувствовала запах перегара, табака, немытого тела. Его щетина царапала мою шею, когда он наклонился.
Он вошел в меня.
Без подготовки. Без ласки. Без смазки. Просто - резко, глубоко, до конца. Я вскрикнула от боли - такой резкой, что перед глазами потемнело. Мне казалось, что меня разрывают изнутри. Он был слишком большим. Слишком толстым. Я не была готова.
Он не обратил внимания на мой крик.
Он начал двигаться. Медленно, но уверенно. Входил и выходил, входил и выходил. Не задумываясь обо мне. О моей боли. О моих слезах. Ему было плевать.
Я лежала на спине, чувствуя тяжесть его тела, и пыталась не закричать снова. Я кусала губу до крови, чтобы сдержать стон. Руки были связаны - я не могла даже поцарапать его.
Но потом боль начала уходить.
Не знаю, как это объяснить. Может быть, тело привыкло. Может быть, выработалась смазка. Может быть, просто включился защитный механизм. Но острая боль сменилась тупой, а потом и она начала исчезать. На смену пришло странное ощущение - наполненности, растяжения. Неприятное, но уже не такое мучительное.
Я как смогла расслабила вагину. Просто перестала сопротивляться, перестала сжиматься. И закрыла глаза.
Он двигался внутри меня - мерно, тяжело. Я слышала его дыхание - хриплое, прерывистое. Чувствовала, как его член пульсирует, как он скользит по моим стенкам. Неприятное, липкое чувство - но не боль.
И тут произошло то, чего я боялась больше всего.
Его лицо - неприятное, вонючее, с щетиной - начало прижиматься к моему. Его жирные губы после еды начали целовать мои. Я чувствовала вкус салата и холодца на его языке. Отворачивалась, но он держал меня за подбородок.
При этом он трахал меня. Наращивая темп.
И к своему стыду - к своему величайшему стыду, Рома - я поняла, что мой женский организм сдался.
Отдых на курорте