— и провела по запястьям. Кровь потекла тёплыми струйками, окрашивая белый кафель в алый. Она почти потеряла сознание, когда соседка, услышав шум, вызвала скорую. Её спасли — еле-еле, с переливанием крови и неделями в больнице. Там, среди белых стен и запаха лекарств, она начала медленно подниматься. Психолог помог ей понять: она не предательница, она жертва, которая выбрала жизнь мужа ценой своей чести. Она научилась прощать себя.
Потом в её жизни появился он — новый мужчина, спокойный, сильный, с добрыми глазами и руками, которые не отталкивали, а обнимали. Он был инженером, разведённым, без лишних амбиций, но с огромным сердцем. Он узнал её историю не сразу — она рассказала сама, дрожащим голосом, ожидая отторжения. Но он не отвернулся. «Ты сделала то, что должна была, — сказал он однажды вечером, когда они сидели на балконе под звёздами. — Ты спасла его. А теперь позволь мне спасти тебя». Он ценил её заботу, её преданность, её тихую силу — то, что Вадик когда-то принял как должное. Они поженились через два года — скромно, в маленьком ЗАГСе, с букетом белых роз. А теперь у них уже годовалая дочь — крошечная, с пухлыми щёчками и глазами, как у Оксаны. Малышка спала в колыбели, а Оксана стояла рядом, глядя на неё с такой нежностью, что сердце переполнялось.
Теперь она была готова на всё — не только за одного человека, как раньше за Вадика, а за двоих: за мужа, который любил её без оглядки, и за доченьку, чей смех заполнял их новую квартиру светом. Она бы отдала всё — здоровье, свободу, даже жизнь — лишь бы они были счастливы. Преданность её стала глубже, крепче, закалённой огнём прошлого. Иногда, в редкие тихие минуты, она вспоминала ту брошенную избу, то фото, тот развод, но теперь это было далеко — как шрам, который болит только в непогоду. Она выжила. Она возродилась. А Вадик... он остался там, в прошлом, в своей обиде, злости и одиночестве.
Только иногда, в редких снах, они видели друг друга: он — с гневом, она — с грустью. Но реальность была иной. И в ней каждый нашёл свой конец этой истории.
Жестокая месть