осведомлены о последствиях подобных действий, сэр. Если нет — в конверте, который держит миссис Райан, есть информационный листок.
И ещё раз, чтобы не было недоразумений, миссис Райан: вы обязаны покинуть дом и территорию до полуночи в среду, двенадцатого декабря текущего, 2018 года.
Спасибо за ваше время, миссис Райан. Сэр.
Судебный пристав повернулся и направился к машине.
Ни Шивон, ни Лонгман ничего не ответили.
— Ублюдок! — крикнул Лонгман, с силой захлопнув за собой входную дверь.
Первый удар.
Как я и предполагал, Лонгман решил оспорить уведомление о выселении. В его понимании Шивон здесь была ни при чём — это была битва между ним и мной. И он был прав, хотя Шивон тоже была у меня на прицеле.
Всё выходные он провёл в переговорах с Майклом и коллегами из офиса в Мортон-Сити, пытаясь найти лазейку для отмены постановления. Но никто из них так и не смог придумать, как обойти злополучный документ, который подписала Шивон.
Камнем преткновения стало то, что она получила доступ к дому обманным путём. То, что она задержалась дольше допустимого по условиям договора и затем позволила Лонгману въехать и обосноваться в доме во время его визитов, только усугубляло ситуацию.
Все они сошлись во мнении, что её признание в длительной внебрачной связи с Лонгманом к делу отношения не имело. Это, возможно, и стало причиной, по которой муж — фактический владелец дома — её выгнал, но супружеская измена уже не является противоправным деянием ни в одном штате или территории Содружества.
Лучшее, чего добился Лонгман, — отсрочка исполнения решения. И та вступила в силу лишь в самый последний момент.
Поздно в среду во второй половине дня магистрат выдал судебный запрет на исполнение уведомления о выселении и назначил слушание на следующую среду.
Учитывая потерянные оплачиваемые часы, потраченные на урегулирование юридических проблем любовницы, Лонгман, должно быть, задавался вопросом: а стоит ли оно того? Впрочем, в общем масштабе вещей упущенный доход и вынужденная задержка на лишнюю неделю были мелочью. Зато сам факт, что он переиграл меня в моей же игре — пусть и временно, — делал для него всё это очевидной победой.
В тот вечер они с Шивон отпраздновали победу с размахом.
Только вот Лонгман, похоже, не понимал: выиграть несколько стычек — не значит выиграть сражение. И тем более — войну.
Он мог быть великолепным тактиком в строго регламентированной среде зала суда, но, судя по всему, не осознавал: мы теперь играем в реальном мире — в моём мире. Где не действуют ни судебные регламенты, ни правила Маркиза Куинсберри [правила Маркиза Куинсберри — свод правил бокса XIX века; в переносном смысле — честная, цивилизованная манера вести спор или борьбу].
За годы жизни в доме я сделал в нём несколько улучшений: пристройки, модернизация, ремонт по мере необходимости. Всё это оплачивалось из ста тысяч долларов, отложенных бабушкой на эти цели. Но деньги подходили к концу, из-за чего я откладывал ремонт той единственной части дома, которая требовала серьёзного вмешательства, — крыши.
После повреждений, полученных в прошлый сезон дождей, я решил стиснуть зубы и заменить всю крышу целиком. Работа предстояла немалая: с учётом пристроек, но без гаражей, крытая площадь составляла около трёхсот семидесяти квадратных метров (четыре тысячи квадратных футов).
Я говорил Шивон о своих планах, но к тому времени она была настолько поглощена Лонгманом, что, вероятно, даже не слушала.
Заказ строителям был размещён ещё в начале года, но плохая погода дважды сдвигала сроки. Наконец Макс сообщил мне, что они будут на объекте в четверг, тринадцатого декабря.
Точная дата начала кровельных работ и определила момент вручения уведомления о выселении. Судебный запрет или нет
Студент