это того, что возвращаться в пустой дом мне было не всегда в радость, и по пути домой я нередко заезжал куда-нибудь выпить пива и поужинать.
Следующие полгода работа занимала меня полностью, так что времени зацикливаться на событиях, приведших к нынешнему одиночеству, попросту не оставалось. Романтических отношений я всё же старательно избегал. Несколько компаньонок для ужинов и театра за это время у меня было, но до постели ни с одной из них не дошло. Формально я был холостяком, но ощущения свободного человека не было.
Женщины, с которыми я встречался, были друзьями и, несмотря на намёки некоторых из них, прекрасно понимали, что я ещё не готов к чему-то большему. Даже на танцах когда мы ходили на танцы, я не мог ответить на их близость во время медленных мелодий. Предательство Шивон фактически лишило меня мужской силы.
Только заглядывая в «Rose Cafe» по дороге в офис я ощущал, как что-то во мне оживает. Впервые это случилось несколько недель спустя после возвращения на работу. Приняв мой заказ, официантка направилась обратно на кухню — и я не мог оторвать взгляда от её замечательного зада. На вид ей было лет тридцать пять и у неё была фигура, которая сама по себе притягивает взгляд.
За последние недели я бывал здесь несколько раз, но в тот день пришёл немного раньше обычного. Пустой зал говорил о том, что они только что открылись.
На ней был скромно скроенный непрозрачный брючный костюм, который свободно висел, но при ходьбе соблазнительно облегал её округлые ягодицы. Никакого намёка на нижнее бельё — ни бретелек лифчика, ни линии трусиков — я не заметил. Создавалось впечатление, что под костюмом она была совершенно голой.
Один из самых эротичных видов, что мне доводилось видеть за долгое время. Когда я почувствовал, как мой растёт в брюках, я понял, что моя импотенция была скорее психологической, чем физической. Разумеется, я уделил ей куда больше внимания, когда она принесла кофе к столику — и убедился, что был прав. Бюстгальтера не было. Впрочем, он ей и не требовался. Относительно небольшая грудь была упругой, как у двадцатилетней, а соски, направленные вверх, проступали сквозь свободно ниспадающую блузку под её костюмом.
— Я видела вас здесь несколько раз, — сказала она, ставя чашку с кофе на стол, — и решила наконец подойти и познакомиться.
— Я Рэйчел Йорк, — добавила она, протягивая руку, — владелица этой скромной забегаловки, а также шеф-повар и уборщица.
— Очень приятно, Рэйчел, — сказал я, поднимаясь и пожимая её руку — она легла в мою так, словно была для этого создана. — Фрэнк Райан, сотрудник местной полиции. Зашёл однажды в поисках преступников — и обнаружил, что у вас лучшие яйца Бенедикт в городе.
Хотя меня некоторое время не было, заглядываю сюда с момента возвращения — исключительно в поисках злоумышленников, заметьте. Яйца Бенедикт — лишь прикрытие для сбора разведывательных данных. В полицейской школе нас учили не привлекать к себе лишнего внимания во время слежки.
— Боюсь, в этом вы потерпели неудачу, — ответила Рэйчел. — Я вас заметила. Вы никогда не думали о том, чтобы немного изменить внешность? С таким лицом вы слишком бросаетесь в глаза. Кстати, как вы отличаете плохих парней от хороших?
— Непросто, — ответил я. — Нужно много практики. Среди ваших посетителей я уже заметил пару подозрительных типов. Но не хочу торопиться с выводами — надо собрать побольше информации, прежде чем брать их в оборот. Так что в ближайшие месяцы ждите меня здесь регулярно.
Я потянулся было поманить её поближе, чтобы шепнуть
Вместо матери