Оля встала, неуверенно, чуть не уронив бокал. Пошла к нему, и вся компания провожала её взглядом. Маленькая, почти игрушечная, с этой нелепой огромной грудью, которая колыхалась при каждом шаге.
Она остановилась перед Денисом.
— Ты знаешь, зачем мы здесь? — спросил Денис.
Оля кивнула. Не поднимая глаз.
— Скажи.
— Посвящение, — прошептала она.
— Громче.
— Посвящение, — повторила она, чуть громче.
Денис улыбнулся. Обвёл взглядом комнату.
— Кто за?
Все подняли бокалы. Я подняла свой. Инна тоже.
Денис повернулся к Оле и сказал:
— Раздевайся.
Оля замерла. Посмотрела на него, потом на всех нас. Покраснела. Её руки дрожали, когда она потянулась к подолу топа. Стянула его через голову. Грудь вывалилась — огромная, белая, с тёмными сосками, которые тут же затвердели от воздуха и напряжения. Она прикрылась руками, но Денис покачал головой.
— Не надо. Продолжай.
Оля расстегнула джинсы, стянула их с бёдер. Осталась в трусах — кружевных, белых, тонких, почти невесомых. Дорогих. И в кроссовках, которые выглядели смешно на голых ногах. Она стояла, дрожа, и смотрела в пол.
— Трусы тоже сними, — сказал Денис.
Оля закрыла глаза. Стянула трусы. Осталась совсем голая, только в кроссовках. Маленькая, с огромной грудью, которая казалась слишком тяжёлой для её хрупкого тела. Аккуратный треугольник волос на лобке. Дрожащие бёдра..
Денис осмотрел её с ног до головы, потом обвёл взглядом комнату.
— А теперь все раздеваются, — сказал он..
И начал с себя. Скинул пиджак, стянул футболку, расстегнул джинсы. Юра поднялся, стянул водолазку через голову. Женя быстро скинул футболку и джинсы, остался в одних боксерах. Девушки начали раздеваться — Юля стянула топ, Яна расстегнула платье, Марина сняла комбинацию.
Инна повернулась ко мне, улыбнулась и потянула край моей футболки вверх. Я подняла руки, и она стянула её через голову. Потом сама сняла свою — белую, свободную, одним движением. Мы остались в джинсах. Она расстегнула пуговицу на моих, я — на её. Джинсы сползли вниз, мы шагнули из них. Остались в белье — на ней был чёрный кружевной комплект, тонкий, почти прозрачный, на мне — белый с золотыми нитями, дорогой, который я купила в бутике и ни разу не надевала. Потом сняли и его.
Через минуту все разделись. Голые тела блестели в полумраке, пахло духами, потом и чем-то сладким — тем самым, что уже въелось в этот номер.
Оля стояла в центре, голая, маленькая, с огромной грудью, и смотрела на нас с ужасом. И с любопытством.
Посвящение начиналось. Как у меня тогда. Но теперь я была по эту сторону. И смотрела на новую девочку, которая стояла в центре, дрожащая, испуганная, и не знала, что её ждёт.
А я знала. И почему-то завидовала.
Денис подошёл к Оле первым. Встал перед ней, его член уже наливался кровью, поднимался, становясь длинным, с лёгким изгибом вверх, тёмным, с набухшими венами, которые вились по стволу как корни старого дерева. Головка была крупной, блестящей, с крошечной прозрачной каплей на самом кончике. Оля подняла на него глаза — огромные, испуганные, голубые, с расширенными зрачками.
— На колени, — сказал он тихо.
Оля опустилась. Медленно, неуверенно, её колени коснулись мягкого ворса ковра. Я видела, как её пальцы дрожат, когда она оперлась ими о пол. Она подняла лицо к его члену. Денис взял себя в руку, направил головку к её губам. Оля открыла рот — не сразу, помедлила секунду, облизала пересохшие губы, потом взяла.
Я смотрела на неё со стороны. Она делала всё неловко, неумело — язык не туда, зубы задевали, слюна текла по подбородку. Её щёки втягивались, она пыталась создать вакуум,
в номере анны семенович