И тут из коридора послышался тяжёлый бас барина. Он с кем-то говорил, голос приближался. Барыня мгновенно опомнилась. Глянула на Степана — у того зад голый красный и уд всё ещё торчит, а у самой сарафан спущен, огромные груди наружу.
— Ну-ка, полезай под кровать! Живо!
Степан за секунду нырнул под широкую барскую кровать. Там было пыльно, но высоко и темно, тяжёлая бахрома свисала почти до пола — не увидишь.
Марфа Игнатьевна торопливо стала поднимать сарафан, но ткань зацепилась за одну большую грудь, потом за вторую, никак не хотела лечь на место. А шаги барина гремели прямо у двери...
Тезка