— то ли тумбочка, то ли будильник. Егор вжался в подушку. Ему хотелось провалиться сквозь матрас, сквозь бетонные перекрытия, в подвал, в землю, куда угодно, лишь бы не слышать этого.
— Пошел ты, — выдохнула мать. И через минуту — звук шагов, хлопок двери в ванную.
В спальне отца наступила тишина. А потом Егор услышал то, от чего его передернуло еще сильнее — всхлипывания. Мать плакала в душе, под шум воды.
Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Мать. Его мать, которая всегда была душой компании, которая смеялась громче всех, которая обнимала его и пахла выпечкой — она сейчас плачет из-за того, что отец не может её трахнуть.
Егор не хотел слышать и он был еще их сыном. Он не должен был знать таких подробностей. Но он знал. Знал уже несколько лет, с тех пор как случайно увидел, как отец лежит на матери, сопит в затылок и через три минуты переворачивается на бок. Тогда он не понял. Теперь понял.
Он потянулся к телефону, воткнул наушники. Музыка не помогала. Мысли лезли в голову грязными, липкими щупальцами. Он думал о матери — как она выглядит без одежды? Он случайно видел однажды, когда она выходила из душа — большая грудь, тяжелая, с темными сосками, мягкий живот, широкие бедра. Он тогда отвернулся, сгорая от стыда. Но запомнил. Запомнил каждую складочку.
А потом в голову пришла она. Лера.
Она не была похожа на мать. Лера была другая — подтянутая, спортивная, с узкой талией и упругой попой, которую она качала в зале. Но грудь у неё была — закачаешься. Третий размер, не такой огромный, как у матери, но стоячий, упругий, с широкими бледными сосками, которые, казалось, всегда торчат. Вчера, когда она сидела у них на кухне в этом своем дурацком топе без белья, Егор чуть сознание не потерял.
Она сидела напротив, пила чай, закинув ногу на ногу. Шорты — короткие, джинсовые, с рваным краем — задрались так, что было видно начало бедер. Белых, гладких, без единого волоска. Она смеялась над чем-то, что сказал Макс, запрокидывала голову, и шея — длинная, нежная — так и манила прикоснуться губами.
Егор сидел в углу, делал вид, что читает книгу, а сам пожирал её глазами. Видел, как под тонкой тканью топа набухают соски. Видел, как она облизывает губы — медленно, будто специально для него. Видел, как Макс смотрит на неё — раздевающе, по-хозяйски.
Игорь, её муж, сидел рядом и ничего не замечал. Обсуждал с отцом маршрут, пил коньяк, ржал над анекдотами. Он был слепой. А Макс — нет.
Макс смотрел на Леру так, как Егор мечтал смотреть. В упор, не стесняясь, с наглой уверенностью самца, который знает, что получит своё. И Лера — она краснела, отводила глаза, но не отодвигалась, когда его рука ложилась на спинку дивана прямо за её спиной.
Сейчас, лежа в постели, слушая, как мать плачет в душе, а отец молча давит подушку, Егор открыл порносайт. Механически листал видео — блондинки, брюнетки, с большими сиськами, с маленькими, в позах, раком, сверху, в рот. Ничего не цепляло. Всё было ненастоящим. Пластмассовые тела, резиновые члены, фальшивые стоны.
Он закрыл глаза. И сразу увидел ЕЁ.
Лера стояла перед ним в том самом топе. Топ сползал с плеча, открывая кожу — белую, нежную, с родинкой у ключицы. Она смотрела на него своими серо-голубыми глазами с хитринкой. Улыбалась.
— Чего смотришь? — спросила она воображаемая. — Подойди.
Он подошел. Его руки сами потянулись к её груди. Он коснулся — она была теплая, тяжелая, упругая.
В моей киске завелись долгоносики