Сквозь ткань прощупывался сосок — твердый, большой. Он сжал его пальцами, и она выдохнула.
— Сильнее, — прошептала она. — Я люблю, когда мнут мои сиськи. Люблю, когда их сосут.
Он стянул топ вниз. И увидел их — настоящие, живые, с широкими бледными ореолами и торчащими сосками, темно-розовыми, как спелые ягоды. Она взяла его руку и положила себе на грудь.
— Потрогай. Не бойся. Я хочу, чтоб ты трогал меня.
— А теперь соси, — сказала она, поднося его голову к своей груди. — Соси мои сиськи, мальчик.
Он обхватил губами сосок. Он был солоноватый, упругий, под языком чувствовалось, как он твердеет еще сильнее. Он сосал, как младенец, а она гладила его по голове и стонала.
— Хорошо, — шептала она. — Хорошо. А теперь ложись. Я хочу, чтоб ты смотрел.
Она опустилась перед ним на колени. Расстегнула его штаны. И его член — огромный, восемнадцать сантиметров, твердый до боли — выскочил наружу. Она смотрела на него, и в её глазах было восхищение.
— Какой большой у тебя член, — выдохнула она. — И какой красивый член. Ты не представляешь, как я хочу, чтоб он был у меня внутри.
Она взяла его в рот. Горячий, влажный, нежный. Её язык обвел головку, скользнул вниз по стволу, лизнул яйца. Он смотрел, как её губы обхватывают его член, как она двигает головой, как слюна стекает по подбородку, и чувствовал, что сейчас взорвется...
— Егор! Вставай, мы опаздываем!
Голос матери ворвался в сон, разбил его вдребезги. Егор открыл глаза. Телефон валялся рядом, порносайт так и висел на паузе. Трусы были мокрые, липкие — он кончил, даже не трогая себя, просто от фантазии.
— Блин, — выдохнул он, садясь на кровати.
Голова кружилась. Член всё еще стоял, упираясь в живот. Пришлось сидеть и ждать, пока спадет, пока можно будет встать и пойти в душ, не привлекая внимания.
Он смотрел на свои руки, на свои длинные пальцы, и думал: «Что со мной происходит? Почему я не могу думать ни о ком, кроме неё? Она замужем. Она старая для меня. Она...»
Она была самой желанной женщиной на земле. И сегодня он увидит её снова.
Через полчаса, наскоро позавтракав, Егор вышел из дома вместе с родителями. Мать была накрашена ярче обычного — скрывала следы слез. Отец молчал, курил на лестнице. Они шли к дому Соколовых, где уже стоял загруженный Volkswagen Transporter — серебристый, вместительный, с тремя рядами сидений.
У машины суетился Игорь — проверял колеса, закидывал последние сумки. Лера стояла рядом, в коротких джинсовых шортах, которые открывали почти всё: стройные загорелые ноги, упругие ягодицы, обтянутые тканью, тонкую талию. На ней была белая майка — без лифчика, конечно. Под тканью отчетливо проступали соски — большие, торчащие, как две спелые вишни.
Егор сглотнул. Член дернулся в штанах. Он застыл на месте, боясь подойти ближе, боясь, что все увидят его состояние.
— Егор, чего встал? — толкнула его мать. — Помоги вещи загрузить.
Он подошел. Лера обернулась и улыбнулась ему — той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени.
— Привет, Егор. Готов к приключениям?
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она стояла так близко, что он чувствовал запах её духов — ваниль, что-то сладкое, возбуждающее. Ему хотелось прижаться к ней лицом, вдохнуть поглубже, зарыться носом в её шею...
— Помоги с этой сумкой, — она указала на тяжелый баул. — Я сама не дотащу.
Он наклонился, чтобы поднять сумку, и в этот момент увидел — её шорты задрались, и из-под них выглядывала полоска кружевных трусиков. Белых, почти прозрачных. Сквозь кружево проглядывала
Мастер и Маргарита