и дикого, непрошенного удовольствия, которое выжимало из его тела помимо его воли. Он видел перед собой только синюю кожу, чувствовал запах пота и металла, слышал этот оглушительный рёв у себя над головой.
Кончили они, как по команде, почти одновременно. Судорожное сжатие внутренностей Варанг от её собственного оргазма стало последней каплей. Паук, сдавленно вскрикнув, выплеснул в неё всё, что у него было. Куорич, стиснув зубы, издал низкий, хриплый стон и на несколько мощных, пульсирующих толчков заполнил её кишечник горячим семенем.
Варанг в этот момент издала такой всесокрушающий, пронзительный вопль абсолютной, тотальной завершённости, что динамики по всей базе захрипели. Камера в комнате Паука не выдержала акустического удара — на экранах всех мониторов изображение дёрнулось, поплыло и сменилось на белый шум с резким писком.
В наступившей внезапной тишине по «Бриджхеду» прокатился разочарованный вздох тысяч зрителей, а затем — взрыв хохота, аплодисментов и свиста.
В лаборатории доктор Финч, дрожащими руками, снимал свои запотевшие очки. Его лицо сияло.
— Очень интересно, — прошептал он, записывая что-то в цифровой блокнот. — Надо увеличить финансирование проекта.
В комнате Паука воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Куорич медленно высвободился и поднялся на ноги, с невозмутимым видом поправляя одежду. Варанг, с довольной, даже блаженной улыбкой на размалёванном лице, тоже встала. Она потянулась, её мышцы играли под кожей. Затем она обняла Куорича за талию одной мощной рукой и похлопала Паука по голове другой, как большую, но глуповатую собаку.
— Семья! — гордо провозгласила она на всю комнату (и, как она думала, только на неё).
И они вышли. Куорич — четким шагом, Варанг — своей хищной, развалистой походкой. Дверь, сорванная с петель, осталась открытой.
Паук лежал на холодном полу, ощущая себя так, будто по нему проехал не просто бульдозер, а целый карьерный самосвал, который потом ещё и развернулся на месте. Всё тело ныло, в голове стоял звон, а между ног было мокро, липко и совершенно опустошённо.
Он медпенно поднял голову и уставился в белую, безжизненную стену. В его мозгу, очищенном от всего постороннего, чётко и ясно сформировалась одна, единственная, кристальная мысль:
«Надо отсюда удирать. Прямо сейчас. Пока меня не затрахали до смерти. Или пока эта... «мать»... не решит, что пора «воспитывать» меня дальше.»
С невероятным усилием он перекатился на бок, подтянул к себе сорванную набедренную повязку и начал медленно, с болезненными стонами, подниматься на ноги. Путь к свободе был долог, тернист и, что самое главное, нужно было как-то пройти мимо всего гарнизона, который только что наблюдал за ним в самом пикантном моменте его жизни.
«О, Эйва... или кто там ещё...» — слабо подумал Паук, делая первый шаг. «Просто помоги мне выбраться. А там уж я как-нибудь сам.»
6. Огненная свадьба
Прошло несколько недель после памятной «трансляции». На базе «Бриджхед» постепенно вернулись к рутине, хотя похабные шутки про «семейные ценности морпехов» и «офицерскую выдержку» всплывали ещё регулярно. Куорич, как ни в чём не бывало, командовал, планировал рейды и отрабатывал тактику с воинами Народа Пепла. Его невозмутимость была леденящей. Он сидел в шатре, полируя свой новый синий череп и размышляя о том, как бы поэффектнее взорвать что-нибудь священное. В этот момент в палатку вошла Варанг. Вид у неё был такой, будто она только что проглотила как минимум одного мелкого исследователя и не очень им довольна.
— Куорич, — прошипела она, тыча когтем в сторону своего живота. — У меня новости. Там внутри — маленький вождь.
Куорич замер. В его голове пронеслась мысль: «Кажется, я влип сильнее, чем когда меня проткнули двумя стрелами».
— Это... потрясающе, детка! — Куорич выдавил улыбку, которая
Незабуду тебя никогда..