— Она всё ещё там, в душе... — прошептала Алиса, бросив короткий взгляд в сторону ванной, где за стеной Вика продолжала свою борьбу с совестью.
— Нам есть о чем поговорить, правда?
Коля почувствовал, как по коже пробежал мороз от её близости. Когда её пальцы почти коснулись его руки, он резко отстранился, возвращая взгляд к монитору, хотя буквы перед глазами начали расплываться.
— Не стоит, Алиса... Вика твоя подруга, — его голос прозвучал глухо, почти сдавленно. Внутри него вспыхнула вспышка вины, грызущая сердце: он вспомнил о жене, о годах их совместной жизни, о том, что он должен быть ей верен.
Но Алиса лишь тихо, почти мелодично рассмеялась. Она не отступила ни на шаг. Напротив, она медленно обошла его кресло, оказываясь сзади. Её руки не коснулись его, но он чувствовал её дыхание на своем затылке, ощущал аромат её кожи, который теперь казался ему самым сильным наркотиком в мире.
— Подруга... — прошептала она, и её голос обволакивал его, как теплый шелк.
— Но разве ты не чувствуешь, Коля, как в этом доме всё застыло? Как ты сам застыл в этом ожидании чего-то... настоящего?
Она очень медленно, почти незаметно, провела ладонью по его плечу, едва касаясь ткани рубашки. Это было настолько мимолетно, что он мог бы списать это на случайность, но этот жест вызвал в нем волну жара, которая ударила в пах.
— Нет... это неправильно, — пробормотал он, но его голос уже не был уверенным. Он сжал кулаки, пытаясь подавить нарастающее возбуждение, в то время как Алиса продолжала свою медленную осаду, дразня его каждым своим вдохом.
— Она всё ещё в ванной... — её голос стал ещё тише, почти интимным.
— Мы ведь просто разговариваем, правда?
Коля замер. Он перестал печатать, перестал даже дышать глубоко, боясь, что любой звук выдаст его с позором. Его взгляд застыл на экране, но он больше не видел цифр и графиков — перед глазами стоял белый шум, сквозь который проступал силуэт Алисы.
Возбуждение ударило в него с такой силой, что в висках застучало, а внизу живота скрутило тугим, болезненным узлом. Он чувствовал, как его член наливается кровью, становясь твердым и пульсирующим, натягивая ткань брюк до предела. Это было почти невыносимо, но он не смел пошевелиться, словно любое движение могло разрушить этот хрупкий, опасный баланс.
Алиса, почувствовав его оцепенение, поняла, что он полностью в её власти. Она не стала торопиться. Напротив, она замедлила свои движения до предела, наслаждаясь его мучением.
Она медленно, почти невесомо, провела кончиками пальцев по его шее, едва касаясь кожи, вызывая волну мурашек, которая прошла по всему его телу. Затем её рука спустилась ниже, к воротнику рубашки, где она начала медленно, с дразнящей осторожностью, поправлять ткань, задевая кожу своими ногтями.
— Ты такой напряженный, Коля... — прошептала она ему прямо в ухо, обдав его горячим дыханием.
— Тебе ведь хочется расслабиться, правда?
Он не ответил. Он не мог. Он просто сидел, сжимая подлокотники кресла до белизны в костяшках, пока Алиса продолжала свою медленную, методичную осаду, превращая его в живую статую вожделения.
Алиса медленно переместилась вперед, оказываясь прямо перед лицом Коли. Она видела его расширенные зрачки, его тяжелое, сбитое дыхание и то, как он до сих пор боится пошевелиться, словно завороженный.
Она подняла руку и с нежностью провела ладонью по его щеке, ощущая легкую щетину и жар его кожи. Затем её пальцы переместились к его губам. Она не торопилась; она наслаждалась каждым миллиметром этого контакта. Очень медленно, с почти материнской заботой,
Дорога на Юг (глава из романа "Океан между")