Он сжимал и отпускал, позволяя плоти пружинить обратно, и снова сжимал, под предлогом «тщательного, равномерного втирания». Каждое движение его пальцев, впивающихся в бикини и скользящих вдоль него, кричало о заботе, которой и близко не было. Он якобы боялся, чтобы «ни один участок кожи не остался без защиты», но защищал её от солнца так, будто хотел оставить на её коже свои отпечатки.
Димон и Стас подавились смешком. Они переглянулись одним коротким, молниеносным взглядом, и между ними состоялся целый диалог: «Видал?». «Ага. Не уйдёт». «Наша». Хотя ни один из них не проронил ни слова.
Воздушный замок богини, который она так мастерски выстроила, в одно мгновение рухнул, уступив место вожделению. Они перестали видеть в ней «неприступную диву».
Теперь она стремительно превращалась в самую обычную, доступную «телку». Красивую, шикарную, но «телку». Ту, чьи границы можно прощупывать и продавливать, пока они не исчезнут совсем.
Лика напряглась на секунду. Казалось, вот-вот грянет гром, и она взорвётся гневом, отшвырнёт его наглые руки и высечет ледяным и уничтожающим взглядом.
Но напряжение растаяло так же быстро, как и возникло. Вместо взрыва она лишь слегка повернула голову. Щека её прилипла к полотенцу, и её голос прозвучал томно, даже чуть сонно, без единой нотки гнева:
— Серёж, а ты там у меня не спину, а всё самое ценное ищешь? Клад хочешь откопать? Сундук с пиратскими сокровищами? А то очень уж целенаправленно копошишься.
Её слова, полные игривой снисходительности, разрядили атмосферу, как громоотвод. Паша и Стас фыркнули, с трудом сдерживая хохот. Кирилл тихо присвистнул. Димон лишь усмехнулся, но оценил её ход.
Однако Сергей, ободрённый отсутствием отпора, не убрал рук. Напротив, его пальцы, ощутив разрешение, продолжили своё дело с ещё большим, уже ничем не прикрытым наслаждением.
Сильные, шершавые подушечки вдавливались в мягкую, невероятно упругую, загорелую плоть, ощущая каждый сантиметр. Он водил ладони кругами, будто растирая крем, которого там уже и в помине не было.
— А что, там есть что искать? — парировал он. — Я просто ответственность чувствую. Чтобы всё промазалось. Чтобы ни одна... мм... клеточка не пострадала от этого злого солнышка.
Он снова демонстративно сжал её ягодицу, пальцы при этих словах ещё глубже впились в мягкую плоть, растягивая кожу. От этого её тело слегка качнулось вперёд. Лика слегка вздрогнула, но не отстранилась.
— Ну уж слишком ответственно подходишь, — сказала она чуть твёрже.
Но она всё ещё не отталкивала его, оставаясь в своей роли снисходительной, терпеливой богини, позволяющей смертному немного вольностей. Она даже слегка покачала бёдрами, будто поправляясь под его руками.
— У меня же не только одно место есть, Серёж. Двигайся ниже, первооткрыватель. — Она произнесла это с усталой усмешкой, будто снисходя до его детской игры.
— Ноги тоже хотят жить. Им тоже нужна твоя... мужская забота. Разомнёшь? А то после пляжа, как деревянные.
Она вытянула одну загорелую, длинную ногу с чёткими икрами и изящной лодыжкой.
Сергей, опьянённый её близостью, и дразнящей, опасной податливостью, послушно переместил руки на бёдра. Он с наслаждением выдавил новую, щедрую порцию крема на её кожу и начал втирать в стройные, идеальные ноги.
Его движения стали откровенно ласкающими. Он задерживался на полных, сильных бёдрах, ладони обхватывали их с внешней стороны, а большие пальцы нагло скользили по самой нежной, внутренней.
Каждое такое движение начиналось у самого колена и медленно, медленно поднималось вверх, к самой сокровенной границе, скрытой яркой тканью. Пальцы проходили так близко, что почти касались резинки бикини, и каждый раз, когда он это делал, тело Лики слегка вздрагивало, а дыхание сбивалось на короткую, едва
Случай в Батуми