сзади, как вор. Лицо было искажено восторгом и наглой радостью.
Он прищурил один глаз, высунул кончик языка в сторону этой соблазнительной плоти, а свободной рукой сделал в воздухе откровенно похабный жест, сложил пальцы в кольцо и несколько раз провёл им по воздуху вдоль её бедра явно изображая, что хотел бы с ней сделать.
Он подмигнул в камеру, словно опьянев от удачи, и от собственной дерзости. Кривлялся и шептал что-то неразборчивое.
А женщина впереди, мама Сани, ничего не подозревала. Она шла впереди, продолжая мило беседовать с Пашей, её плечи вздрагивали от смеха, а голова была повёрнута в сторону собеседника.
Её ягодицы и вся эта ослепительная, невероятная красота была выставлена на всеобщее обозрение. И она даже не догадывалась, что в этот момент её образ уже разобрали на слюнявые фантазии.
***
И вот из-за камней, огибая большой валун, послышались весёлые голоса. Первым появился сияющий, как шпиль кремля, Сергей, с победным воплем.
— Ну что, мужики, проиграли? — завопил он на весь пляж, размахивая телефоном. — Готовьте кошельки, расплачиваемся! Я свой лимит на халяву уже выбрал. Мне двойную порцию шашлыка и самого холодного пива, что есть!
За ним выскочил Павел, с торжествующим видом размахивая руками, как футбольный болельщик после забитого гола. Его коренастая фигура прыгала по гальке.
— Говорили: старух приведём? Говорили: ботаники? — выкрикивал он, захлёбываясь от смеха. — Получайте, распишитесь! Сейчас познакомим!
И затем, из-за поворота, словно появляясь на сцене под аплодисменты, вышла она. Сначала показалась тень, потом длинная нога, с тонкой лодыжкой и изящной сандалией на каблуке, и только потом вся она.
Лика. Его мать.
В том самом бикини, которое на фотографии казалось дерзким, а вживую было откровенным вызовом, брошенным всему этому дикому пляжу и этой мужской компании.
Улыбка, игравшая на её губах, была такой же беззаботной и сияющей. Но сейчас, под оценивающими взглядами молодых волков, она казалась Сане чужой и пугающе прекрасной.
Она стояла, слегка подбоченясь, одна рука лежала на бедре. Волосы, распущенные по плечам, чуть влажные на кончиках, переливались на солнце, как расплавленное белое золото.
Глаза, скрытые тёмными очками, с безмятежным любопытством обводили собравшуюся компанию. Замершего Димона, выронившего банку Кирилла, сглотнувшего слюну Стаса и своего сына, стоящего бледной статуей.
В ней было столько уверенной, вызывающей сексуальности, что даже Димон на секунду потерял дар речи, просто уставившись на неё с открытым ртом. Саня почувствовал, как почва уходит у него из-под ног.
На её чувственных, слегка приоткрытых губах играла чуть смущённая, но уверенная улыбка, выдававшая внутреннее возбуждение: азарт охотницы, вышедшей на новую, неизведанную территорию. Она ощущала свою власть каждой порой. Власть красоты, которая знает себе цену и наслаждается моментом своего триумфа.
Бикини цвета морской глубины было таким же крошечным и дерзким, как утром, и оно будто плавилось на её теле под лучами палящего солнца, притягивая взгляды, как магнитом.
Треугольники лифа едва прикрывали пышную, высоко поднятую грудь. Через тонкую ткань отчётливо проступали контуры: тёмные ореолы и твёрдые, набухшие соски. Ткань купальника подчёркивала упругие, крутые бока груди и плавный, соблазнительный изгиб бёдер. Гладкая и бархатистая кожа блестела от нанесённого крема, подчёркивая каждый мускул её ухоженного тела.
Она выглядела как воплощение любой, самой смелой мужской фантазии, сошедшая с глянцевой обложки запретного журнала.
— Всем привет, мальчики, — произнесла она своим хрустальным, звонким голосом. — Разрешите составить вам компанию? Мои провожатые, — она кивнула в сторону сияющих Сергея и Паши, — сказали, что тут очень... весело. И что меня очень ждут.
Наступила секундная оглушительная тишина. Парни смотрели на неё, как заворожённые. Димон даже выпрямился, инстинктивно расправив плечи, попытавшись придать себе вид уверенности.
Школьная медсестра