руками отца начала мелко подрагивать. Её вульва пульсировала, клитор заметно набух, а изнутри появилась прозрачная влага, смешиваясь с маслом. Игорь чувствовал, как его собственный член стоит колом, болезненно упираясь в джинсы, но он не мог остановиться.
Палыч на секунду остановился рядом и тихо сказал:
— Видите, как они расслабляются? Стыд уходит, когда тело получает правильный уход. Теперь они — идеальный инструмент.
— Сегодня будем работать глубоко. Мышцы тазового дна после такой нагрузки нужно прорабатывать изнутри. Наружного массажа уже недостаточно.
Он поставил бутылку на пол, расстегнул спортивные штаны и достал свой толстый, тяжёлый член. Тот уже был полутвёрдым — не от возбуждения, а от привычки к рутинной работе. Девочки лежали в позе «бабочки», ноги широко разведены, вульвы полностью открыты.
— Раскрываемся максимально, — сухо скомандовал Палыч. — Колени в стороны, таз вверх. Дышим ровно.
Он плеснул масла себе на ладонь, обильно смазал свой член и встал на колени между ног первой девочки — Иры.
— Это не секс, — произнёс он ровным голосом, глядя на Игоря. — Это глубокая проработка тазового дна и внутренних мышц. Называется «поршневая техника». Поэтому меня и зовут Поршнем.
Он приставил широкую головку к узкому входу Иры и медленно, но уверенно ввёл член внутрь на всю длину. Ира громко выдохнула, её живот дрогнул. Палыч начал размеренные, глубокие толчки — точно и технически, как поршень в цилиндре.
— Чувствуете, как мышцы обхватывают? — говорил он спокойно, продолжая работать. — Здесь основной зажим. Нужно продавить масло глубоко, размять стенки, заставить кровь циркулировать. Никаких эмоций. Только функционал.
Он сделал ещё несколько мощных, ровных движений, полностью погружаясь в тугую пизденку девочки, затем медленно вышел. Из её раскрытой киски потекла густая смесь масла и естественной влаги.
— Следующая.
Палыч переходил от одной к другой. Подходя к Стасе, он посмотрел на Игоря:
— Смотрите внимательно. У вашей дочери сегодня был самый большой объём прыжков. Ей нужно особенно глубоко.
Он обильно смазал свой толстый член маслом и приставил головку к гладкой, уже набухшей киске Стаси. Одним уверенным движением вошёл до самого основания. Стася тихо застонала сквозь зубы, её живот напрягся.
Палыч начал мощные, размеренные толчки — глубоко, до упора, выходя почти полностью и снова погружаясь на всю длину.
— Видите? — говорил он, не меняя ритма. — Здесь мышцы ещё зажаты. Нужно продавить масло до самой матки, растянуть стенки, снять спазм. Это не удовольствие. Это восстановительная процедура. Чем туже пизденка — тем эффективнее проработка.
Его тяжёлый член ритмично входил и выходил из тугой киски Стаси, полностью покрытый блестящим маслом и её соками. Каждый толчок сопровождался влажным, чавкающим звуком. Стася лежала с широко разведёнными ногами, её вульва обхватывала толстый ствол, губы расходились при каждом входе.
Палыч работал методично, без стонов, без лишних слов. Только короткие технические комментарии:
— У Кати вход уже лучше раскрывается… — У Оли стенки ещё слишком жёсткие, нужно глубже… — Стася, расслабь тазовое дно. Не сопротивляйся поршню.
Когда он закончил с последней девочкой, все двенадцать лежали на матах с широко разведёнными ногами. Их вульвы были ярко-красными, сильно набухшими, широко раскрытыми. Из каждой тугой пизденки обильно вытекало масло, смешанное с их собственными соками.
Палыч спокойно вытер член ветошью и заправил его обратно в штаны.
— Десять минут — не вставать. Пусть масло впитается глубоко. Завтра мышцы будут работать как новые.
Он посмотрел на Игоря, который стоял бледный, с каменным стояком в джинсах, и добавил всё тем же ровным голосом:
— Вот так и восстанавливаемся, Игорь Петрович. Никакого секса. Только функционал. Чем глубже вводим — тем лучше результат.
Девчонки лежали молча, тяжело дыша, с полностью раскрытыми, блестящими от
Секс в универе