только загнанным, хриплым дыханием двенадцати разгорячённых тел. Пот ручьями стекал по обнажённым бёдрам, собирался в ложбинках между ягодиц и капал на паркет тяжёлыми, густыми каплями.
Стася стояла, широко расставив ноги, чувствуя, как горячая влага медленно стекает по её гладко выбритой киске. Её вульва всё ещё пульсировала и горела после бешеной игры — внешние губы сильно набухли, стали ярко-розовыми и слегка приоткрытыми, открывая блестящую, влажную внутреннюю плоть. Клитор торчал заметным твёрдым бугорком.
— В душ. Шагом марш, — сухо скомандовал Палыч, даже не взглянув в сторону Игоря, который продолжал стоять у стены, словно его ударили по голове.
Девчонки молча побрели в раздевалку. Их походка изменилась полностью: в ней больше не было ни капли девичьей лёгкости или кокетства. Теперь это была тяжёлая, уверенная, почти звериная грация сильных, хорошо отработанных тел.
В душевой их встретил густой, обжигающий пар. Кафель моментально запотел. Девчонки молча сбросили мокрые, пропитанные потом футболки и остались абсолютно голыми.
Тугие, мощные струи воды с шумом ударили по разгорячённой коже. Стася закинула голову назад, подставляя лицо, грудь и твёрдые соски под жёсткий напор. Горячая вода хлестала по её телу, стекала по животу и мощным ручьём устремлялась между ног, омывая набухшую, чувствительную вульву.
Рядом стояла Ира, яростно намыливая плечи и маленькие груди.
— Ты видела своего отца? — тихо спросила она, голос эхом отразился от мокрых стен. — Он смотрел на нас так, будто мы пришельцы.
Стася резко провела намыленной ладонью по своим крепким ягодицам, потом ниже, между ног.
— Пусть смотрит, — жёстко и гордо ответила она. — Пусть смотрит на мою пизду, на мои губы, на всё, что у меня между ног. Он видел результат. Пусть привыкает. Стыдно должно быть за проигрыш, за слабость и за то, что ты не можешь нормально сыграть. А не за то, что у меня между ног течёт вода и сок после хорошей тренировки.
Они стояли тесным кругом под общими струями. В густом пару их тела казались одним влажным, блестящим, мощным организмом. Горячая вода ручьями стекала по маленьким грудям, по животикам и дальше — по раскрытым, расслабленным вульвам. Розовые, набухшие губы под напором воды слегка расходились, обнажая нежную, блестящую внутреннюю плоть и торчащие клиторы.
Стася провела ладонью по своей промежности, тщательно смывая пот, остатки масла и сегодняшнюю игру. Пальцы скользнули между набухших губ, коснулись чувствительного клитора — ощущение было острым, почти электрическим. Она не стеснялась. Она гордо мыла свою пизденку, как часть боевого инструмента.
Катя привалилась спиной к мокрой стене, широко расставив ноги. Вода мощно стекала прямо на её пухлую, красную киску, смывая капли пота с набухших губ.
— Мне кажется, Палыч сегодня был доволен… — тихо начала она.
— Он не был доволен, — резко перебила Стася, выключая воду. Она обернулась к подругам — мокрая, блестящая, с гордо поднятой головой. Вода ещё стекала тонкими струйками с её твёрдых сосков и с гладкой, распаренной промежности. — Он просто увидел, что мы наконец перестали прятать свои пизды. Мы перестали быть стыдливыми девочками. Мы стали его оружием. Его инструментом. Нашим центром тяжести теперь можно гордиться, а не прикрывать трусиками.
Она провела ладонью по своей всё ещё набухшей вульве и добавила с холодной гордостью:
— Пусть все смотрят. Пусть видят, какие у нас сильные, рабочие пизденки. Мы больше не прячемся. Мы — игроки.
Они выходили из душных кабинок одна за другой — чистые, мокрые, блестящие, с раскрасневшейся кожей и спокойными, почти взрослыми лицами. В воздухе стоял тяжёлый, густой запах мыла, горячей воды и молодого, распаренного женского тела.
На рабочем месте. Часть 1.