— Ты издеваешься? — Ольга догадалась о его игре и упёрлась ручками в бока.
— Нет. — Игорь вернулся и обнял девушку за талию, заглянув в глаза и уткнувшись в кончик её носа своим. — Ты можешь свернуть башку любому парню, — признался он. — У меня от тебя уже мозги набекрень. Он ловил её возбуждённое дыхание своим ртом, всё медля, не решаясь поцеловать. Головокружительный аромат девушки проникал в нос и кружил голову. Он наклонился и нашёл её губы. Поцелуй начался.
За этот месяц парень целовался больше, чем за всю прожитую жизнь до этого. Жаркая во всех смыслах поездка когда-то началась именно поцелуем с Ольгой. Потом случилось много чего, но вернув тот начальный, первый поцелуй, он наконец ощутил именно то упоительное напряжение и сладостное впечатление, чего не мог получить ни от кого другого. «Человеку нужен человек», — вспомнил он фразу тётки.
Целовалась ли она лучше? Нет. Арина была куда опытнее, Аня намного ловчее, а Зина — скромнее и сдержаннее. Но мысль, что он целует, держит в объятиях самую прекрасную девушку в мире, била в голову лучше любого алкоголя. Он целовал мягкие влажные губы Оли и не мог ими насытиться. Остановиться, отодвинуться было выше его сил. Руки бережно гладили тонкий стройный стан, скользили между лопаток, по спине и, спускаясь всё ниже, устремились к упругой, вздёрнутой кверху попке. Девушка шумно дышала, не делая попыток освободиться. Она тихо вздыхала и прижималась своей грудью к парню.
Осмелев, он потянул платье вниз, как тогда на бахче. Упругие грудки выскочили наружу. Девушка сделала движение прикрыться, но он опередил её, наклонился и стал целовать упругие сладкие возвышенности.
— Вот поэтому… — отдирая его от себя, заворчала Оля, — и не стоит доводить до таких близких контактов…
— Потому что хочется большего? — промурчал Игорь, присосавшийся к соскам девушки. Оторвать его было нереально. Да и силы у девушки таяли с каждой минутой. Руки парня не давали ей опомниться — мяли, гладили, прошли по спине, попке, забрались под юбку, лаская ноги.
— Ох… ах… ну… — Оля отталкивала его слабеющими локтями.
Впору уже Игорю было начать возмущаться: притащила в пустой дом, сказала, что они тут вдвоём, стояла приглашающе, почти позволила себя раздеть — и вдруг какие-то недовольные вздохи. Он резко оторвался от невероятно сладостно пахнущей кожи девушки, собрал всю свою волю, отпустил руки и отошёл на шаг.
Оля прикрылась и взволнованно переспросила:
— Что случилось?!
Игорь собирался с мыслями. Сначала хотел всё проговорить про себя, но вышло сумбурно, и он решил сказать как есть:
— Оля… Оленька! Когда я тебя в первый раз увидел… я увидел только тебя. Всё остальное не имело значения. Ты — и всё. Как это описать? Словно мир сузился до одной твоей головки, личика, поворота головы, этих серых глаз… Ты меня понимаешь?
Девушка кивнула. Она натянула платье обратно и теперь стояла смирно, в струнку, как девочка на детском утреннике.
— И когда тогда на пляже, а потом на бахче… я думал, всё серьёзно. Ты и я, мы вместе… и я тебе тоже небезразличен. Но ты вспылила, убежала, будто я тебя обидел. Хотя… я же парень, меня тянет к тебе. Я не гомик, чтобы только за ручку ходить и обсуждать платья… Хотя и это я могу. Но потом…
— Сейчас ты говоришь, что хочешь… и в то же время не даёшь даже поцеловать… — тихо добавила Оля.
Она булькнула что-то в качестве протеста, но Игорь поднял руку, попросив не перебивать.
Трассексуалочка