себя, — продолжал друг, повышая голос, — Твоя баба ебётся с каким-то кучерявым хуесосом, а ты... что? Сидишь и ждёшь юбилея, чтобы "всё красиво преподнести"? Да ты охуел, что ли? Нормальный мужик, давно бы этому Феде въебал в рыло так, что зубы через жопу вылетили. А потом подошёл бы к своей Верке и сказал - "Собирай шмотки, сука, и вали нахуй". Вот так делают мужики, не сидят и не выдумывают планы на семейный праздник.
Гена сплюнул ещё раз.
— Ты понимаешь, что ты лох, терпила, куколд с дипломом? Для Феди ты удобный рогоносец, у которого можно и тачку брать, и бабу ебать. А для Верки ты просто коврик под ногами. Она тебе в лицо улыбается, а сама, как последняя блядь, пизду этому кудрявому подставляет.
Друг помолчал пару секунд, потом добавил уже тише, но всё так же жёстко:
— Короче, слушай сюда. Хочешь, мы этому Феде вместе ебало начистим? Я за тебя впрягусь, мы же с тобой не первый год друг друга знаем... Но если ты дальше будешь сидеть и "красиво планировать" — тогда, брат, извини... Ты уже не мужик...
— --
Было уже глубоко за полночь. Народ основательно опьянел, кто-то громко орал песни, кто-то танцевал под старые бумчики, кто-то просто сидел за столом и травил байки. Атмосфера стала шумной и развязной.
Пора! Встал, подошёл к Феде.
— Можно тебя на пару слов? - сказал почти дружелюбно, - Отойдём?
Федя на секунду напрягся, взгляд стал настороженным, потом улыбнулся и кивнул.
— Конечно, пойдём.
— Вера, — повернулся к жене. — Нужно поговорить, дело есть.
— Прямо сейчас? - она слегка побледнела, - Может, позже?
— Нет, сейчас.
В её глазах мелькнула паника, но спорить при всех не решилась. Молча поставила тарелку и пошла за нами.
В доме и во дворе было слишком шумно, везде шарили гости. Только гараж оказался относительно тихим и уединённым местом. Федя и Вера стояли рядом, оба выглядели слегка напряжёнными. Несколько секунд молча смотрел на них, потом тихо, но чётко сказал:
— Я всё знаю.
— Что... что ты знаешь? — Вера нервно сглотнула, голос слегка дрогнул.
Посмотрел на неё, потом на Федю.
— Всё! Про мой "Мерин", о поебушках в лесу.
Федя побледнел, Вера открыла рот, но ничего не сказала. Её губы задрожали.
Достал телефон, открыл видео и повернул к ним.
— Вот. Чтобы не было вопросов.
Любовники уставились на экран. Сначала просто замерли. Потом Вера начала трястись, беспомощно оглянулась на Федю, ища поддержки, но тот стоял с каменным лицом. Её глаза наполнились слезами, губы дрожали всё сильнее. Через несколько секунд лицо исказилось и она внезапно разрыдалась.
— Это не я!!! — истерично закричала, голос сорвался на визг, — Ты всё подделал! Это монтаж! Ты совсем больной?! Как ты мог такое снять?! Это не я!!!
Слёзы хлынули ручьями. Она закрывала рот рукой, беспомощно оглядывалась на Федю, словно надеялась, что он сейчас скажет, что это всё неправда. Лицо Феди стало серым. Несколько раз открыл и закрыл рот, явно не зная, что сказать, взгляд метался между телефоном и Верой. Он явно растерялся, вся наглость и уверенность куда-то испарились. Оттолкнув Веру в сторону, уставился на меня широко раскрытыми глазами.
— Откуда у тебя эта запись?! — хрипло спросил, — Кто тебе её дал? Откуда, блядь?!
Он нервно покосился на Веру, потом снова на меня, пытаясь найти хоть какие-то слова.
— Слушай... мы... это было просто ошибка... не надо так... — начал давить на жалость, голос стал заискивающим, — Мы же друзья... почти родственники... Карина... дядя Боря... Не надо всё рушить. А вообще, если хорошо подумать, то ты мне
Кроссдрессинг и удовольствия.