даже благодарен должен быть. Вечно в командировках, жена дома одна... Тебе повезло, что Верку ублажал я, а не какой-нибудь Фархад, Ашот или Абдула...Удали это, а? Давай, просто забудем, как будто ничего не было.
— Забыть? — криво усмехнулся, — Серьёзно? Ты трахал мою жену, кончал в неё, а теперь просишь забыть? Да пошёл ты нахуй! Думаешь, забуду, как ты свой ебальник ей между ног совал?
— Совсем охуел?! — вдруг заорал Федя, — Это вторжение в мою личную жизнь! Съёмка без согласия — это уголовка, понял?! Я тебя сейчас в полицию сдам, сука! Ты вообще понимаешь, что натворил?!
Сжимая кулаки, он сделал шаг вперёд.
— Ещё и Карине показать хочешь?! Да я тебя, пидор, закопаю! Ебало оторву! Ты меня понял?!
Вдруг он резко бросился вперёд и попытался ударить размашистым хуком. Благодаря юношескому опыту уличных драк, успел инстинктивно дёрнутся в сторону. Кулак Феди просвистел мимо виска, едва не задев ухо.
Мы сцепились в тесном гараже. Федя был куда тяжелее меня и пытался задавить массой. Увернувшись от очередного неуклюжего удара, поймал его за руку и сильно толкнул. Тот с грохотом врезался спиной в старые железные ящики. Федя зарычал и бросился снова, пытаясь схватить за горло. Мы, толкаясь и матерясь, вцепились друг в друга. Ударил его коленом в живот, потом локтем в скулу. Федя отлетел в сторону, споткнулся и тяжело рухнул на пол. Из носа потекла кровь.
— Всё... — едва прохрипел, — Хватит. Проваливай нахуй, кучерявый... И чтобы я тебя больше никогда не видел!
Федя попытался подняться, но издал только болезненный стон. Кровь капала ему на рубашку.
Вера стояла у стены, прижав руки ко рту и глядя широко раскрытыми глазами.
— А ты... — сказал холодно и жёстко, — Собирай свои вещи. Когда вернусь домой, чтоб твоего духу там не было. Ни тебя, ни твоих шмоток. Поняла?
Вера молчала. Только слёзы продолжали течь по её щекам.
Вернулся к гостям. Дядя Боря, уже сильно поддатый, под общий гогот рассказывал свои бесконечные рыбацкие байки — "...а я ему кричу: Коля, ты удочку-то держи, а не бабу за сиськи! А он мне: Борь, так она сама клюнула!". Все вокруг ржали. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то наполнял рюмки. Потом один из старых друзей, полноватый дядька с густыми усами, начал рассказывать, как именно он когда-то познакомил Борю с Александрой. История получилась длинной, смешной, с кучей подробностей про то, как дядя Боря, впервые увидев тётю, попытался за ней поухаживать, но получил лишь звонкую оплеуху. Гости смеялись, кто-то кричал "горько!"...
А мне было совсем не весело. Сидел за столом, механически улыбался, но внутри кипела злость и пустота. Постоянно оглядывался по сторонам, но ни Веры, ни Феди нигде не было. Они тихо, незаметно испарились.
Через какое-то время мне стало совсем невыносимо сидеть за этим шумным столом. Встал и пошёл в сторону сада. Вдруг услышал тихие, приглушённые женские стоны. Звуки доносились из небольшого сарайчика, который стоял чуть в стороне, почти у забора.
Остановился, подходить ближе не решился. Просто стоял в темноте и слушал.
— Ох, какие сиськи... — хрипло бормотал пьяный мужской голос, — Такие сочные... блядь, вот это сисяндры!
Женщина в ответ тихо застонала. Стоял и слушал, чувствуя, как внутри всё скручивается. На душе стало ещё сквернее. Резко развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь.
Когда вернулся к столу, гости всё так же шумели и смеялись, а дядя Боря начал новую историю...
— ---
Народ начал расходиться уже под утро. Вместе с тётей Александрой кое-как доволокли в хлам пьяного дядю до
Танец орла