потом взял Олю за голову двумя руками и вставил свой толстый член. Теперь её ротик был полностью растянут — губы побелели от напряжения, слюни текли рекой. Антон трахал глубже всех — его толстый ствол полностью заполнял рот, головка упиралась в горло, вызывая у Оли тихие, булькающие стоны.
Они менялись по кругу. Макс — толстый, растягивающий губы до предела. Витя — длинный, достающий до самого горла, заставляющий её глотать. Антон — мощный, жёсткий, бьющий по языку. Каждый раз, когда член выходил, изо рта Оли тянулась длинная нить слюны, смешанной со спермой. Она глотала во сне — я видел, как её горло двигается, как она инстинктивно сосёт, как язычок облизывает головки.
— Смотри, как она сосёт даже пьяная, — смеялся Витя, вытирая свой мокрый член о её щёку. — Прирождённая шлюха. Скромная Оля... а на деле — общая дырка.
Макс застонал громче всех:
— Я сейчас кончу ей в рот... можно?
— Кончай, — сказал я хрипло, дроча свой член рядом. — Залей ей горло.
Макс зарычал, вошёл глубоко и начал кончать — густые струи прямо в горло. Оля глотала рефлекторно, часть спермы вытекла из уголков губ. Потом Витя — он кончил ей на язык, заставив высунуть его. Антон — последним, залив ей всё лицо новой порцией.
Я смотрел на свою жену — рот приоткрыт, полный спермы, губы опухшие, лицо всё в белых потёках, грудь в слюнях и каплях. И внутри меня была только одна мысль, чистая и яркая, как вспышка:
«Я отдаю свою любимую жену на растерзание. Четверо мужчин ебут её рот, пока она спит. И никогда в жизни я не был так возбуждён. Потому что она моя. Даже сейчас. Особенно сейчас».
Я наклонился и поцеловал её в спермо-залитые губы.
— Я люблю тебя, солнышко. Больше жизни.
А трое друзей уже смотрели на её киску и попку голодными глазами.
Это была только новая волна. И ночь ещё только начиналась.
После того, как последние капли спермы Антона стекли по губам Оли, в комнате повисла тяжёлая, густая тишина, пропитанная запахом секса — мускусным, солоноватым, сладко-кислым. Моя жена лежала на спине, ноги всё ещё широко раздвинуты, рот приоткрыт, полный белой густой спермы. Часть её уже стекала по подбородку на маленькую грудь, капая на твёрдые соски. Киска пульсировала — розовая, распухшая, блестящая от слюны и соков. Она была вся наша. И всё равно — только моя.
Я стоял рядом, член в руке, и смотрел на неё с такой любовью, что грудь разрывало. «Моя Оля... моя нежная, стеснительная девочка, которая вчера утром пила кофе в моей футболке и краснела, когда я сказал, что хочу её в попку. А сейчас... сейчас она лежит здесь, вся в сперме четырёх мужчин, и даже не знает об этом». Эта мысль обожгла меня сладкой болью. Я любил её так сильно, что готов был разорвать себя на части. И именно эта любовь толкала меня дальше — в самую грязь, в самое запретное.
— Хватит рта, — сказал я хрипло, голос дрожал от возбуждения. — Теперь в киску. Все по очереди. А потом... вместе.
Макс первым встал между её ног. Его короткий, но невероятно толстый член — как банка энергетика — стоял колом, головка уже блестела.
— Блядь, Олег, смотри, какая она мокрая после нас, — прорычал он, проводя толстым стволом по её щели. — Сейчас я её разъебу по-настоящему.
Он приставил головку к входу и начал давить. Губы Оли растянулись до предела — тонкая розовая плоть обхватила его толстый ободок, побелела от натяжения. Оля громко застонала во сне, бёдра дрогнули.
Путешествие по Америке (часть 1 , Катерина)