— Это только начало, — сказал я вслух, выдыхая дым. — Только начало, Антон.
Он улыбнулся, похлопал меня по спине.
— Зови, когда захочешь. Твоя Оля... она теперь наша общая тайна.
Мы стояли на балконе, курили и молчали. А в комнате, на диване, спала моя жена — вся в сперме двух мужчин, с распухшей киской и залитым лицом. И я знал: завтра утром я буду мыть её нежно, целовать каждую капельку и любить ещё сильнее.
Потому что теперь она была не просто моей. Она была моей — даже когда принадлежала другим.
Мы стояли на балконе, и холодный ночной воздух обжигал кожу, но я почти не чувствовал холода. Внутри меня полыхал пожар, который не могли погасить ни ветер, ни сигарета, ни даже две рюмки коньяка, которые мы выпили перед тем, как выйти. Оля лежала там, в комнате, на диване — голая, использованная, вся в нашей сперме. Её круглая попка блестела от густых белых капель Антона, лицо было залито моей, щёки, губы, даже ресницы — всё в густой, тёплой влаге. И от одной только мысли об этом мой член снова начал твердеть, медленно поднимаясь в трусах.
Антон курил молча, опираясь на перила. Его толстый хуй всё ещё полустоял, тяжёлый, блестящий от соков моей жены. Он смотрел на меня с лёгкой усмешкой, но в глазах было что-то новое — уважение, смешанное с голодом.
— Ты в порядке, брат? — спросил он тихо. — Не жалеешь?
Я глубоко затянулся, выпустил дым в чёрное небо и покачал головой.
— Жалею? Антон... я никогда в жизни не был так возбуждён. Я люблю её. Блядь, я люблю Олю так, что иногда хочется запереть её в комнате и никогда никому не показывать. А сейчас... сейчас я отдал её тебе. И смотрел, как ты её ебёшь. Как твоя толстая палка растягивает её узкую киску. Как она стонет во сне. И вместо ревности... вместо злости я чувствую только одно — я хочу ещё. Хочу, чтобы её трахали. Чтобы её использовали. Чтобы она проснулась завтра вся в сперме и ничего не помнила. А я буду знать. Буду знать каждую секунду.
Голос у меня дрожал. Я смотрел на огни спящего города и чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза — не от горя, а от какого-то безумного, переполняющего счастья. Я отдавал самое дорогое, что у меня было. Свою жену. Свою нежную, стеснительную Олю, которая каждое утро целовала меня в губы и шептала «ты мой единственный». И от этого предательства, от этой грязной, запретной щедрости член стоял колом, а сердце колотилось так, будто я только что пробежал марафон.
— Зови кого-нибудь ещё, — вдруг сказал Антон. — У тебя же есть друзья, которым можно доверять. Витя и Макс, да? Они всегда на тебя смотрят, как на бога. Пригласи. Пусть тоже попробуют твою Олю.
Я посмотрел на него. В голове уже крутилась картинка: трое, четверо мужчин вокруг моей спящей жены. И я понял — да. Именно этого я и хочу.
Руки дрожали, когда я достал телефон. Было три часа ночи. Я набрал Вите первым. Он ответил после третьего гудка — голос сонный, но бодрый.
— Олег? Ты чё, охуел? Три часа...
— Витя, приезжай, — сказал я коротко, голос был низкий, хриплый. — Оля пьяная в хлам. Уже раздели. Уже выебали. Приезжай. Раздели её уже. Жду.
Тишина на том конце. Потом сдавленный выдох.
— Ты серьёзно? Оля? Твоя Оля? Та скромная, которая всегда краснеет, когда мы шутим про секс?
— Серьёзно. Она спит. Вся в сперме. Приезжай. Максу тоже скажи.
Укрощение звезды Глава 2, заключительная