обращая ни на кого внимания, но стоило молодой девушке оказаться внутри компании, как они превратились в слаженный механизм. По двое с каждой стороны перекрыли путь, не давая ни пройти вперёд, ни отступить. А с боков надвинулись ещё трое, помещая Веру в этакую коробочку из жадных, снующих по телу рук.
Вера сначала решила, что стала жертвой грабителей и эти молодые арабы сейчас рыщут по её телу в поисках денег и украшений, но они оставили без внимания её цепочку с кулоном, подаренную Сашей, да и содержимое дамской сумочки их не заинтересовало. При этом всё происходило в переполненном вагоне. В каких-то трёх метрах от неё стояли другие пассажиры, безразлично пялясь в окна и экраны своих смартфонов. Закричи Вера — и на неё тут же обратили бы внимание. Правда, не факт, что стали бы вмешиваться. Простые французы тут старались не связываться с компаниями отморозков, ну а серьёзные люди, если они здесь были... у них, наверное, были дела поважнее, чем спасать одинокую русскую эмигрантку. Поэтому Вера просто стояла и испуганно озиралась по сторонам, не зная, что предпринять.
Вот так и получилось, что Веру за время поездки всю затискали. Наглые руки ощупали не только через одежду, но влезли также в бюстгальтер и под трусики. А один, нащупав пробку, торчащую в анусе, даже подёргал её, проверяя, насколько надёжно она вставлена, и даже покрутил.
Вера с замиранием сердца не могла понять, какая эмоция доминирует. Сначала это был всепоглощающий ужас от полного бессилия. В какой-то момент она поняла, что никакого оружия к ней не приставили, убивать не собираются, — остался страх и... любопытство? Какое-то странное чувство прикосновения к новым, неизведанным приключениям, эмоциям. Но когда чьи-то пальцы стали покручивать сосок, а ещё одна рука раздвинула половые губы и попыталась влезть в дырочку, Вера чуть не издала стон. Это было так... волнительно. Эмоции били через край, а влагалище тут же выделило сок, когда наглые руки незнакомцев стянули её трусы на бёдра и в неё вторглось сразу два грубых пальца. Причём этот кто-то не просто впихнул их в Веру, а начал покручивать и шевелить ими внутри.
В это время ещё один, нащупав пробку, торчащую в анусе, стал осторожно двигать вперёд и назад, от чего сфинктер то растягивался, то опять сжимался. Затем, освоившись и сообразив, что никакого сопротивления Вера не оказывает, начал во всю трахать пробкой Веру. Девушке пришлось до боли прикусить губу, чтобы сдержать рвущиеся стоны.
За ухом раздавалось шумное дыхание. Мужчина, стоящий позади неё, нагнулся и прикусил мочку уха. Грудь в это время сжали, сдвигая лиф вниз. Соски то щипали, то оттягивали их в стороны. Было больно, но... в то же время она чувствовала, что заводится всё сильнее.
Всё это происходило в полной тишине. Никто не сказал ни слова, пока на очередной станции один из арабов не сказал что-то на своём гортанном наречии, и вся компания разом вышла из вагона, оставив Веру одну, в растрёпанных одежде и чувствах. Вера оглянулась и поняла, что напугало компанию молодых отморозков. На станции стояла группа полицейских, ожидая, когда схлынет поток выходящих из вагона пассажиров, чтобы войти в вагон.
Вера стала торопливо поправлять одежду. Она видела, как удивлённо косились люди на молодую женщину со спущенными ниже уровня платья трусами. Если грудь она успела спрятать достаточно быстро, то вот чтобы натянуть обратно трусы, пришлось нагнуться и влезть под платье. Это движение, Вере казалось, увидели уже все пассажиры, находящиеся рядом. Поэтому, постаравшись придать лицу каменное выражение, она перешла в соседний вагон.
СУББОТНИЙ ВЕЧЕР