уединённого коттеджа, — к тебе всё равно будут приставать молодые ловеласы, пока ты будешь катать меня в инвалидном кресле в старости.
— Тебе не нужно об этом беспокоиться, дорогой, — ответила она. — С твоими деньгами у тебя будет моторизованное кресло, так что я тебя не понадоблюсь. Ты сможешь ездить куда угодно и когда угодно. А у меня освободится время для общения с молодыми поклонниками, не отвлекая тебя.
— Только через мой труп, — ответил я.
— Хм, — произнесла она без малейшего колебания. — Судя по тому, что я почерпнула из некоторых книг, фильмов и телесериалов, при необходимости это можно устроить без особых трудностей.
Когда мы отсмеялись, мы перешли к более серьёзным вопросам о нашем будущем. Выяснилось, что, хотя ни один из нас не был склонен к лишним тратам, мы признали: искать мелочь за подушками дивана, чтобы наскрести на ужин, нам не грозит. Средств у нас хватало на любые желания. Проблема, однако, состояла в том, что, хотя моя торговля позволяла мне работать практически из любой точки мира — или вовсе не работать, — Рэйчел была привязана к своему кафе, а значит, не могла просто взять и уехать когда заблагорассудится.
Наша поездка на остров была наглядным тому примером. Неделей мы ограничились потому, что больше она не могла отсутствовать. Она была нужна в кафе, чтобы направлять и поддерживать персонал.
К возвращению домой у нас у нас уже был набросок плана — в том числе и идея как-то снять с неё нагрузку, которую создавало кафе. Мы дали себе двенадцать месяцев — в первую очередь Рэйчел — чтобы избавиться от лишнего балласта и обязательств, привязывавших нас к прежней жизни.
***
К концу августа 2025 года мы почти полностью освободились от оков прошлого. Я передал свой торговый портфель Адаму Якобсену — чтобы он управлял им в связке с нашим совместным фондом — и сократил время, отводимое текущему проектному автомобилю — который Рэйчел именовала моей «реставрационной зависимостью», — до статуса хобби в режиме «когда получится». Беда была в том, что, поскольку Рэйчел всё ещё работала, а Адам теперь вёл мои сделки, у меня появилось ещё больше времени на Bedford. Тем не менее всё сложилось как нельзя лучше, и к тому моменту, когда отведённые двенадцать месяцев вышли, грузовик был готов. Осталось лишь немного доработать его, и он был готов к участию в пасхальном «National Nats» [Easter Nats — ежегодный национальный фестиваль горячих родстеров и кастомных автомобилей] на Голд-Косте в начале апреля 2026 года.
Со своей стороны, Рэйчел нашла оригинальное решение проблемы с кафе. Точно так же, как пара её подруг — теперь и моих тоже — в своё время создали и продали парикмахерские своим же сотрудникам, она продала заведение женщине, которую сама обучала управлению. Рэйчел подумывала оставить себе долю в том, что было её детищем, однако, когда молодая женщина смогла собрать полную сумму первоначального взноса, всё же решила сделать чистый разрыв. Новой владелице она предложила весьма гибкие условия рассрочки.
***
Как ни странно — особенно с учётом всего пережитого с Шивон — о брачном контракте с Рэйчел перед свадьбой я даже не думал. Этот разговор начала она сама. Более того, она настояла на том, что согласится принять моё предложение руки и сердца только после подписания контракта.
— Я не хочу потерять всё, что нажила с таким трудом, если ты однажды вздумаешь сбежать с какой-нибудь грудастой блондинкой-секретаршей или официанткой, — сказала она во время разговора «дорогой, нам нужно поговорить» — того самого, который состоялся, пока мы переводили дыхание после
Как я стал хорошей девочкой из плохого мальчика