закончилось. Оба подростка со всего размаху молотили по мне: яйца конопатого бились о мой подбородок, с которого вновь струились слюни со смазкой, а лысый вошел во вкус и подгонял мои бедра размашистыми шлепками. Мне не давала покоя мысль сомкнуть челюсти и оставить младшего из них кастратом, но понимала, что делать это, пока у лысого в кармане нож, опасно.
Спустя несколько минут ладони и колени, которыми я упиралась в асфальт, начали саднить. Лысый резко ускорил свои движения, а затем с охами и ахами обильно кончил на мои ягодицы. Конопатому захотелось разнообразия. Он вынул член, что я сначала восприняла, как конец своим мучениям, а затем поднял меня, прислонил спиной к холодной стене, подхватил под бедро мою правую ногу и отвел ее в сторону. Я из последних сил молила его «Коля, не надо», но возбужденного кобеля трудно остановить. Он пристроил свой член к моей саднящей промежности и грубо вошел. Под его напором я оказалась вжата в стену и жалобно скулила и стонала, пока он продолжал свои толчки. Скорость нарастала. Его руки пожелали пощупать меня за грудь. Пальцы ущипнули за соски. Я непроизвольно вскрикнула. Затем он, не останавливая порочный акт, наклонился и обхватил соски своими губами. Его руки спустились на мои ягодицы и стали направлять мой таз навстречу его гениталиям. Толчки ускорились. Его зубы вонзились в мою грудь, а пальцы в бедра. Тело напряглось, и он, наполнив мое влагалище своим семенем, обмяк.
Конопатый устало отошел от меня и шумно выдохнул. Его конопатая рожа расплылась в самодовольной улыбке: воплотил мечту, трахнул училку. Лысый стоял в стороне и дрочил, глядя на то, как я в слезах и сперме сползаю по стенке на холодный грязный асфальт. «Чё, Серый, погнали?» спросил конопатый, пытаясь отдышаться. «Не, Колян, постой пока на шухере. Я хочу еще выебать ее в жопу» ответил лысый, хищно глядя на меня. Внутри меня все сжалось. Мои глаза заметались по земле в поисках какого-нибудь предмета, которым я могла его ударить или пырнуть. Плевать на последствия, живой я им больше на дамся.
В этот момент яркий луч фар осветил проход под аркой, и мои насильники, испугавшись, натянули треники и пулей убежали во двор. А я так и осталась сидеть на холодной земле. В разорванной одежде. В слезах, синяках и следах насильственного акта.
— Как видите, Наталья, все самое неприятное закончилось, - утешал ее Николаич. – Скажите, их поймали после этого?
— Да, - ответила она. – Когда я в таком виде пришла домой, мой отец отправился к участковому – дяде Мише – и они по горячим следам и моим описаниям нашли подонков. Мой отец заплатил, а дядя Миша договорился, чтобы их наказали в СИЗО. Жестоко наказали.
— Вы молодец, Наталья, что смогли снова пережить эти события. Сейчас мы с Вами вернемся в тот момент, где история пошла по неверному сценарию и исправим ее. Вы готовы? – продолжал низким бархатистым голосом Николаич. – Итак, Вы вбегаете в проулок под аркой, и Вас хватает лысый, а затем впечатывает в стену. Представили?
Ее руки снова схватили подлокотники, а костяшки даже побелели от напряжения.
— Да, - всего-то и смогла она произнести, страшась переживать этот ужас в третий раз.
— Хорошо. Было бы справедливо, чтобы в этот момент появился Ваш спаситель, верно? Представьте, как высокий широкоплечий мужчина, возвращающийся с тренировки, окликает нападавших. «Эй, сопляки, а ну отошли от девушки!» грозно кричит им он. Они обращают на него внимание и огрызаются: «Иди куда шел, дядя!». В ответ спаситель роняет сумку с переодёвкой,
Отчаянная Вика 2. Кредит