двигались грациозно, но в воздухе витало что-то неуловимое — будто все здесь знали, зачем Искандер приводит таких женщин.
Пока они шли, Милана успела наклониться к Вике и шепнуть ей на ухо, быстро и тихо:
— Держись, подружка... Он не любит, когда сопротивляются слишком долго. — И сунула ей в руку пару презервативов, завернутых в салфетку. — На всякий случай. Ты не первая.
Вика покраснела до корней волос, но улыбнулась Искандеру, как ни в чём не бывало. Она до последнего надеялась сохранить честь — просто поужинать, пококетничать, поулыбаться и вернуться домой целой.
Они сели. Искандер заказал самое дорогое вино, устрицы, фуа-гра, свежие морепродукты. Атмосфера была густой: тихая музыка, свечи, вид на огни города за окном. Он развлекал её историями — про свои бои в молодости, про то, как строил бизнес, про «настоящих мужиков, которые берут то, что хотят». Говорил тихо, уверенно, с лёгкой улыбкой. Рука его то и дело касалась её коленки под столом. Сначала невзначай — просто лежала. Потом пальцы скользнули выше, под край короткого платья. Он показывал свою территорию: гладил бедро, слегка сжимал, будто уже владел ею. Вика краснела, пила вино, чтобы успокоиться, улыбалась ему красиво, как и планировала. Но внутри всё сжималось. Она надеялась, что этим всё и ограничится.
— Расслабься, красавица, — сказал он низко, наклоняясь ближе. — Твой муж всё понимает. Я ему помог — теперь ты мне. И тебе понравится, вот увидишь. Не строй из себя целку.
После ужина он не повез её домой. Сказал просто:
— Поедем ко мне в апартаменты. Там вид лучше, и никто не помешает.
В машине уже было жарко. Он остановил на тёмной парковке у реки, повернулся к ней, взял за подбородок своей большой ладонью и поцеловал. Грубо, властно. Вика сначала попыталась отстраниться, но он держал крепко. Язык ворвался в её рот, рука залезла под платье, прямо к трусикам. Пальцы нашли её уже слегка влажную щель.
— Видишь? — прошептал он ей в губы, усмехаясь. — Тело не врёт. Ты уже хочешь, хоть и надеялась просто подрочить мне в номере.
В апартаментах на последнем этаже он не стал церемониться. Закрыл дверь, повернул её к себе и одним движением сорвал платье, оставив только чулки, туфли и кружевное бельё. Поставил на колени перед собой. Его член был огромный — толстый, венозный, тяжёлый, как у настоящего самца. Вика смотрела снизу вверх, глаза испуганные, но губы уже приоткрыты. Она ещё надеялась, что только этим и ограничится.
— Соси, — приказал он спокойно. — И не строй из себя целку. Почавкай ротиком как следует.
Она послушалась. Сначала неумело, но он взял её за волосы и направил. Вика обхватила губами головку, языком прошлась по стволу, начала чавкать — громко, влажно, как он любил. Слюни текли по подбородку, по её груди. Он стонал низко, трахал её рот медленно, наслаждаясь.
— Хорошая девочка... Твой муж никогда так не умел, да?
Потом он поднял её, как пушинку, бросил на огромную кровать. Раздвинул ноги широко, сорвал трусики. Руки его прошлись по всему телу — грубо, жадно. Он трогал её гладкую кожу, наслаждался шелковистостью русской женщины: груди, живот, бёдра. Пальцы скользнули между ног, нашли гладкую, идеально выбритую вагину — уже мокрую, горячую.
— Ммм, какая гладкая... — прорычал он, проводя пальцами по мокрым губкам. — Нравится мне такая киска. Выбритая, мокрая... Сейчас я тебя попробую всю.
Он вошёл одним мощным толчком — глубоко, до самого конца. Вика закричала — от боли и неожиданного удовольствия. Он ебал её как зверь: жёстко, ритмично, без пощады. Грудь её прыгала, тело
Вальриса. Компромисс (часть 3)