я тихо прокрался по боковому дворику к окну гостиной. Там, к счастью, была щель в шторах.
То, что я увидел, потрясло меня до глубины души, но одновременно едва не заставило потерять сознание от дикого возбуждения. Боб и Анна сидели на его диване. Первое, что бросилось в глаза — пеньюар моей жены был спущен до талии, её великолепные большие груди полностью обнажены. Огромные ладони Боба мяли их, массировали, пощипывали твёрдые соски. Сквозь стекло я едва слышал её тихие, прерывистые стоны — она запрокинула голову, отдаваясь удовольствию. В ужасе я заметил, что шорты Боба спущены до щиколоток, а его массивный член стоит торчком, огромный, невозможный. Я едва не рухнул, когда увидел, как нежная ладошка Анны обхватила его. Она медленно, страстно водила рукой вверх-вниз по толстому стволу. Тяжёлые яйца покачивались в такт её движениям. Её тонкие пальчики не могли полностью обхватить эту чудовищную толщину, но она ласкала его с такой жадностью, что у меня перехватило дыхание.
Во рту пересохло, глаза расширились, колени подогнулись — но прежде чем я успел отреагировать, Боб взорвался. Я увидел, как его тяжёлые яйца подтянулись вверх, пульсируя, и мощный поток спермы хлынул из набухшей головки. Густые, длинные струи били одна за другой, заливая их обоих на коленях, покрывая руку Анны, пока она доводила его до сладостного конца.
Боб запрокинул голову, явно теряя рассудок от наслаждения, и застонал, кончая от прикосновения моей жены. Я нырнул обратно за стену, прислушиваясь, ошеломлённый. Голос Анны прозвучал томно, возбуждённо:
— Вау, Боб... Ты так много кончаешь.
— Спасибо, дорогая. Это всё мои большие яйца, — ответил он, переводя дыхание. — Боже, это было охуенно. Не могу передать, как я мечтал, чтобы мы сделали что-то подобное. У тебя волшебные руки.
Голос Анны дрожал от нервов, смятения и желания:
— Не верю, что мы это сделали! Тим меня убьёт!
Голос Боба стал успокаивающим. Я снова осторожно заглянул: он уже прикрывался, Анна поправляла пеньюар на плечах, они оба вставали.
— Тиму нравится, когда ты ведёшь себя как плохая девочка, Анна. Ему это понравится.
Она нервно вышла из поля зрения, направляясь к двери:
— Надеюсь, ты прав...
Я бросился обратно в дом, почти упал на диван, пытаясь выглядеть спокойным.
Вскоре раздвижная дверь тихо открылась. Вошла моя растрёпанная жена. Волосы в беспорядке, дыхание тяжёлое, пеньюар перекручен, на лице — смесь ужаса и возбуждения.
Я никогда не хотел её сильнее. Я встал молча, схватил её за руку и бросил на диван.
— Т-Тим... подожди...
— Заткнись, — рыкнул я, задирая пеньюар и открывая её полностью промокшую киску. Перевернул её и вошёл одним мощным толчком, с безумным, отчаянным желанием. Никогда она не была такой мокрой, такой горячей, такой готовой.
— Чёрт возьми, Анна. Я обожаю, когда ты ведёшь себя как шлюшка. — Я шлёпнул её по попке сильнее, чем когда-либо.
Она громко застонала:
— О боже, Тим! О нет! Я была плохой... прости!
— Тебе понравилось играть с его большим членом, грязная маленькая шлюшка? — Я схватил её за бёдра и начал долбить с яростью, чувствуя, как её сок течёт по моим яйцам.
— Оххх! Нет! Как ты... — Анна уткнулась лицом в подушки, пока я брал её. Стыд и безумное возбуждение смешались в ней, но киска пульсировала и хлюпала, сжимаясь вокруг меня. Она была возбуждена так, как я никогда не помнил.
Она начала яростно двигаться назад, киска сжималась в судорогах, она закричала в ткань дивана, кончая мощно, яростно.
Вид её оргазма толкнул меня за край. Я излился в неё, рухнув на её спину.
Мы медленно скатились друг с друга, тяжело дыша, красные.
Тюремная сага