Потом подошли к Алисе. Вика первой наклонилась и поцеловала её глубоко, страстно, почти грубо, засунув язык ей в рот. Аня сразу после неё сделала то же самое — поцелуй был долгим.
— Отдыхай, наша сладкая, — прошептала Вика, проводя пальцем по губам Алисы. — Набирайся сил. Отель оплачен до десяти утра. Можешь принять душ, поспать... или просто лежать и думать о том, как мы тебя сегодня разъебали.
Аня наклонилась и нежно поцеловала её в лоб.
— Мы ещё обязательно увидимся.
Они ещё раз посмотрели на лежащую голую Алису, улыбнулись и вышли из номера, тихо закрыв за собой дверь.
Алиса осталась одна. Тело продолжало сладко ныть. Пизда и анус так же пульсировали. На губах ещё чувствовался вкус их поцелуев.
Она закрыла глаза блаженно сразу же уснула...
***
Она закрыла глаза блаженно сразу же уснула...
Утром её разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь.
Алиса застонала, не открывая глаз. Тело было тяжёлым, сладко-усталым. Она даже не подумала накинуть что-то на себя — просто встала и пошла к двери абсолютно голая, с растрёпанными красными волосами и следами от прошлой ночи на коже.
Открыв дверь, она сонно моргнула.
Перед ней стояла молоденькая горничная — совсем юная, лет восемнадцати. Хрупкая, невысокая, с длинными прямыми чёрными волосами, собранными в аккуратный хвостик. Большие карие глаза, нежные черты лица и лёгкий румянец на щеках. Форма горничной сидела на ней идеально, подчёркивая тонкую талию и небольшую, но красивую грудь.
— Доброе утро... Я... я Лиза, — начала девушка, глядя в пол. — Я принесла вам завтрак и...
Она подняла глаза и замерла. Алиса стояла перед ней полностью голая: с красными следами от укусов на груди, слегка опухшими губами и блестящей от ночных соков кожей.
Лиза резко покраснела, пискнула и быстро закрыла лицо руками.
— О боже... простите! Я не знала, что вы... голая!
Алиса сначала не поняла, почему девушка так отреагировала, но потом посмотрела на себя и тихо засмеялась низким, хрипловатым голосом.
— Ой... прости, солнышко. Я совсем ещё не проснулась, — она не стала прикрываться, наоборот, чуть повернулась, показывая свои формы. — Тебе не нравится вид?
Лиза всё ещё прятала лицо, но сквозь пальцы было видно, как она краснеет ещё сильнее.
— Я... я принесла завтрак... — тихо пробормотала она. — У вас оплачено до десяти... и... и ещё...
Алиса наклонила голову, заметив, как дрожат руки девушки.
— Что «и ещё», Лиза?
Горничная опустила руки, но продолжала смотреть куда угодно, только не на обнажённое тело Алисы.
— Вчера вечером... я проходила мимо вашего номера. Было уже поздно. Я услышала... стоны. Очень громкие. Крики. Я... я не смогла пройти мимо. Остановилась и... слушала. Долго.
Лиза прикусила губу, голос стал совсем тихим и дрожащим.
— Я никогда... никогда не слышала, чтобы кому-то было так хорошо. Я... я вся намокла, стоя там в коридоре. У меня никогда не было ничего подобного. Ни с парнем, ни с кем. Я даже... — она совсем смутилась, — я даже потом в подсобке трогала себя, думая об этом.
Алиса медленно улыбнулась. Вся её усталость и желание «нежного секса» вдруг обрели очень чёткую цель.
Она шагнула ближе и мягко убрала прядь чёрных волос с лица Лизы.
— Бедная моя... — ласково прошептала она. — Значит, ты всю ночь мечтала почувствовать то же самое?
Лиза робко кивнула, не поднимая глаз.
— Я... я очень хочу попробовать. Хотя бы раз. Чтобы меня... чтобы меня так же хотели. Чтобы мне было так же хорошо.
Алиса наклонилась и нежно поцеловала девушку в висок, потом в щёку.
— Тогда закрой дверь, Лиза, — прошептала она ей на ушко. —
Время стоп или контроль разума