себе. Каждый твой вдох, каждый изгиб твоего тела — моё достояние.
— Ты — жемчужина моего сераля. Твоя единственная цель — сиять для моего взора.
— Твои чувства настроены на меня. Ты слышишь мои желания раньше, чем я их произношу.
— Тишина — твоя лучшая спутница. В этой тишине ты учишься быть продолжением моей воли.
— Служение мне — твоя высшая радость. В этом служении ты обретаешь смысл и покой.
— Твоя красота — это дар, который ты бережёшь для меня. Ты всегда идеальна, даже когда я далеко.
— Каждое твоё движение — это искусство подчинения. Ты грациозна, потому что ты — моя.
— Мой взгляд на тебе, даже когда я далеко. Ты чувствуешь моё присутствие в каждом углу дома.
— Любая строгость, которую ты принимаешь — это мой способ сделать тебя лучше. Ты принимаешь её с благодарностью.
— Твоя судьба была написана задолго до твоего рождения. Ты рождена, чтобы принадлежать Мужчине, и в этом твоё единственное спасение.
— Твоё имя стёрто. Твоё прошлое — пыль. Твоё настоящее — тень у моих ног. Твоё будущее — в моих ладонях.
— Как земля ждёт дождя, так твоя душа жаждет моего приказа. Ты пуста, пока я не наполню твой день смыслом моего служения.
— Мужчина — твой Халиф, твой защитник и твой судья. Его слово — закон, его гнев — очищение, его милость — рай.
— Высшая цель женщины — раствориться в желаниях своего Господина. Ты существуешь, чтобы отражать моё величие.
— Твой разум слаб, но твоё послушание делает тебя совершенной. Не думай — чувствуй мою волю и исполняй её.
— Твой голос — это дар, который ты используешь только с моего разрешения. Тишина — твоя лучшая добродетель.
— Каждое твоё движение должно быть плавным и тихим, чтобы не потревожить покой твоего Господина. Ты — тень, приносящая комфорт.
— Твоё служение не знает усталости. Твоя преданность не знает границ. Ты счастлива быть полезной, ты горда быть покорной.
Слова наслаивались на слова. Входили через уши, проходили сквозь разум и оседали где-то глубже — там, где решения принимаются без слов. Я чувствовала, как меняюсь — не только снаружи. Что-то, что раньше кричало и металось внутри меня — вечная тревога, вечная неудовлетворённость, вечное «недостаточно», — постепенно умолкало. Не потому что его задавили. А потому что ему больше не было смысла кричать. Я нашла своё место. И в этом месте мне было хорошо.
* * *
В самые тяжёлые моменты — после операций, когда боль была настоящей, сплошной, когда хотелось всё бросить, уйти, вернуться в Саратов к коту Архипу и больше ни о чём не думать — Самир продолжал поддерживать меня. Голос его из динамиков становился тише, мягче, почти колыбельным. Я всматривалась в мелькание калейдоскопа на экране — цветные узоры, медленные, гипнотические — и послушно расслабляла и напрягала мышцы по его команде, дышала особым образом, и постепенно боль уплывала. Я оказывалась окутана голосом, как тёплой водой. Его слова-поцелуи навсегда отпечатались у меня в мозгу — я могла воспроизводить их в любой момент, просто закрыв глаза, и сразу становилось легче.
Фатима была рядом в самые тёмные часы. Она меняла повязки, подавала лекарства, сидела рядом, когда я не могла спать от боли. Она почти не говорила — только делала. Её присутствие было тихим и надёжным, как стена. Я узнала, что у неё есть дочь — примерно моего возраста — и что она работает здесь уже двадцать лет. «Хорошее место», — сказала она однажды, не поднимая глаз. «Хорошее место, если ты знаешь своё место».
мой парень.