всё кипело. Они только что кончали моей жене в горло. Только что заставляли её пить мочу. А теперь сидят, улыбаются, как ни в чём не бывало. Ревность жгла грудь, но ниже, в животе, снова шевельнулось то самое тёмное, стыдное возбуждение. Он ненавидел себя за это. И не мог остановить.
— Андрей, брат, ты настоящий мужик, — вдруг сказал Тимур, поднимая стакан. Голос его был тёплым, почти уважительным. — Такая жена у тебя — просто золото. Красивая, умная, и главное — не зажатая. Редко такое встретишь. Я бы за такую жену любому горло перегрыз.
Руслан кивнул, жуя курицу, и добавил с лёгкой усмешкой:
— Точно. Многие бы на твоём месте уже драку устроили. А ты — молчишь, сидишь. Уважаю. Значит, уверен в себе. Значит, знаешь, что твоя женщина никуда не денется.
Ирина, сидевшая рядом с мужем, вдруг тихо рассмеялась. После утреннего она стала совсем другой — глаза блестели, движения стали мягче, раскованнее. Она больше не прятала взгляд. Наоборот — смотрела на кавказцев прямо, почти вызывающе. Коньяк снова плескался в стаканах, и она пила уже не стесняясь.
— А ты, Ириш, молодец, — продолжал Тимур, наливая ей ещё. — Не каждая женщина так умеет принимать мужскую силу. И мужу своему не мешает. Это правильно. У нас в горах говорят: настоящая жена — как хорошее ружьё. И красивое, и в руках держит крепко.
Ирина вдруг встала, обошла столик и, не спрашивая разрешения, села прямо на колени к Руслану. Тот даже не удивился — просто обхватил её за талию одной рукой, второй продолжая держать стакан. Её юбка задралась чуть выше, и Андрей увидел, как пальцы Руслана легли на её бедро, под самую кромку ткани. Сердце мужа сжалось. Она сидит у него на коленях. Как будто это нормально. Как будто я уже не существую.
Но Ирина повернулась к нему, улыбнулась — нежно, почти виновато — и тихо сказала:
— Не сердись, Андрюш. Просто... мне так комфортнее. После всего.
Руслан усмехнулся, прижимая её ближе. Его ладонь скользнула чуть выше по бедру.
— Смотри, какая она у тебя послушная, — сказал он Андрею, будто обсуждая машину. — И в то же время — огонь внутри. Рассказывай, как вы познакомились? Давно вместе?
Андрей заставил себя улыбнуться. Голос звучал ровно, хотя внутри всё кричало.
— Семь лет. Поженились через год после знакомства. У нас сын, пять лет уже.
— О, сын — это хорошо, — Тимур кивнул уважительно. — Семья — главное в жизни. У меня трое. Старший уже в институте в Ростове. А ты, Руслан, всё ещё гуляешь, как молодой козёл.
Руслан засмеялся, и его рука под юбкой Ирины слегка сжалась. Она тихо выдохнула, но не отодвинулась.
— Гуляю, пока можно. Но когда встречу такую, как Ирина, — сразу женюсь. Чтобы и дома ждала, и в дороге так же... принимала, как она.
Они говорили о жизни легко, будто старые друзья. Тимур рассказывал анекдоты про кавказские свадьбы — как один жених три дня не мог выйти из спальни, потому что невеста оказалась «слишком горячей». Руслан подхватывал, вспоминая, как в армии их взвод чуть не подрался из-за одной медсестры. Ирина смеялась громко, запрокидывая голову, и каждый раз её грудь прижималась плотнее к груди Руслана. Она чувствовала себя свободной. Желанной. В ней проснулось что-то давно спрятанное — то, что Андрей никогда не замечал. Или не хотел замечать. А теперь это «что-то» расцветало под чужими руками, под чужими взглядами.
Андрей пил мало. Слушал. Улыбался. А внутри шла война. Ревность душила: Она моя. Моя жена. Мать моего сына. Но возбуждение
Тихий вечер (с Ильёй Лагутенко)