лёд. Что делать?» Раввин: «Дай ей коньяку». Грузин дал. На следующий день: «Ребе, она стала горячей, как огонь!» Раввин: «Дай ещё». Через неделю грузин врывается: «Ребе, она теперь трахается со всеми соседями!» Раввин пожимает плечами: «Ну, значит, ты ей мало давал».
Все рассмеялись. Ирина громче всех — звонко, искренне. Андрей тоже улыбнулся, хотя внутри всё сжималось. Они шутят. А она только что... Он поймал себя на мысли, что представляет, как Тимур в тесном туалете прижимает её к стене, как она встаёт на колени на грязном полу, как берёт его член в рот. Ревность жгла. Возбуждение пульсировало ниже. Он сжал кулаки под столом.
Разговоры текли легко — о жизни, о семьях, о том, как тяжело быть мужиком в большом мире. Тимур рассказывал, как в молодости работал на стройке в Москве, как скучал по жене, но «мужик должен иногда выпускать пар». Руслан поддакивал, гладя Ирину по бедру под юбкой. Она не отстранялась. Наоборот — прижималась теснее, будто искала тепла.
А потом, когда бутылка уже наполовину опустела, Тимур откинулся назад, довольно крякнул и посмотрел на Ирину с откровенной нежностью.
— Слушай, Андрей, брат... Не обижайся, но я должен сказать. Твоя жена в туалете... просто огонь. Я ей в рот кончил — и она всё проглотила. До последней капли. Не моргнула даже. Стою, держу её за волосы, а она смотрит мне в глаза и сосёт, будто это самое вкусное, что она пробовала. Глубоко так берёт, горло работает, языком по головке... Я не выдержал, выстрелил прямо в глотку. А она — ммм... — он закатил глаза от удовольствия, — проглотила, облизнулась и говорит: «Ещё». Я чуть не упал.
Ирина подняла голову с плеча Руслана. Глаза её горели. Она провела языком по губам, будто вспоминая вкус.
— Правда, — сказала она тихо, но уверенно, глядя прямо на мужа. — Мне очень понравилось. Вкус... невероятный. Густой, чуть солоноватый, с такой сладкой ноткой в конце. Тёплый, живой... Как будто вся его сила прямо в меня перелилась. Я почувствовала себя... полной. Желанной. Никогда раньше такого не было, Андрюш. Честно.
Она улыбнулась — нежно, почти виновато, но в глазах светилось настоящее удовольствие. Капля спермы на щеке уже почти высохла, но Андрей всё равно видел её. Чувствовал.
Внутри него снова взорвалась буря. Ревность душила: Моя жена. Моя Ирина. Рассказывает, как ей понравился вкус спермы чужого мужчины. Стыд обжигал щёки. Но ниже, в паху, член снова напрягся, предательски твёрдый. Он хотел провалиться сквозь пол. Хотел встать и ударить. Хотел... смотреть дальше. Что со мной не так? Почему я молчу? Почему мне так возбуждающе больно?
Андрей просто кивнул. Спокойно. С улыбкой.
— Рад, что тебе понравилось, солнышко, — сказал он ровным голосом.
Тимур хлопнул его по плечу:
— Вот это мужик! Уважаю.
Поезд продолжал стучать. В купе снова зазвенели стаканы. А на щеке Ирины всё ещё блестел едва заметный белый след.
1000 минетов