— В том-то и дело, Лен, — он отпустил ее плечи и вернулся за стол, рисуя пальцем невидимые узоры на клеенке. — Кузьмича ты знаешь. Отпуск мне светит теперь не раньше сентября. А тебе отдыхать нужно сейчас. Я смотрю на тебя, и у меня сердце кровью обливается. Ты как батарейка, которая села, а ее все равно пытаются вставить в пульт от телевизора и давить на кнопки посильнее.
Лена улыбнулась его сравнению, села напротив и положила свою ладонь на его руку.
— Ну и куда я поеду одна? Это тоска зеленая — одной по набережной гулять и в кафешках сидеть, глядя на счастливые парочки.
Алексей посмотрел на ее тонкие пальцы. Колечко с маленьким изумрудом, подаренное на десять лет свадьбы, тускло блестело. Сейчас нужно было произнести имя. Произнести так, будто оно только что пришло в голову. Будто это озарение, а не тщательно продуманный шаг в шахматной партии, где Лена была ферзем, а он, Алексей, — игроком, который хочет увидеть этот ферзь в игре другого гроссмейстера.
— Слушай... — он сделал паузу, потер переносицу, изображая напряженную работу мысли. — А Игорь? Ну, мой коллега, ты его знаешь. Он же художник, натура творческая, свободная. У него сейчас, по-моему, как раз отпуск, или он в отгулах ходит. Он Саратовскую область вдоль и поперек знает. Он бы тебе компанию составил. Не одной же тебе по этим Хвалынским горам лазить.
Он затаил дыхание. Слова повисли в воздухе кухни, смешиваясь с ароматом остывающего ужина. Лена убрала руку. Алексей почувствовал, как у него мгновенно вспотели ладони. Дурак. Перегнул. Спугнул.
— Игорь? — переспросила Лена. Ее брови чуть приподнялись, но не в возмущении, а в удивлении, которое, к огромному облегчению Алексея, быстро сменилось задумчивостью. — Тот, что с бородкой и в смешных очках? Ну, который про импрессионистов на корпоративе рассказывал?
— Он самый, — голос Алексея предательски дрогнул, но он тут же закашлялся, прикрыв рот кулаком. — Он мужик спокойный, не приставучий. И, главное, надежный. Не пропадете. Он тебе и про Вольск расскажет, и про меловые пещеры. А я буду знать, что ты не одна кукуешь, а с человеком, которому я доверяю.
Он специально сделал акцент на слове «доверяю». Это был якорь. Он давал Лене индульгенцию: «Я тебе разрешаю, я не против, это просто дружеская поездка».
Лена встала, подошла к окну и посмотрела на мигающую зеленым «Елку». Плечи ее расправились. В позе уже не было той усталой обреченности, что минуту назад.
— А что? Это идея, — сказала она, поворачиваясь к нему. В глазах зажегся тот самый огонек, который он так мечтал увидеть. Огонек авантюризма. — В конце концов, что я, маленькая девочка? Не умею общаться с друзьями мужа? Тем более, он правда интересный собеседник. Помнишь, он еще про Саратовское художественное училище рассказывал, про Боголюбова? Увлекательно так.
Алексей кивнул, чувствуя, как внутри все переворачивается от смеси радости и странной, щемящей ревности. Он сам дал ей в руки этот ключ. И она с такой легкостью, с таким девичьим энтузиазмом взяла его, даже не подозревая, какую дверь он хочет, чтобы она открыла.
— Ну, тогда, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, — завтра на работе я с ним переговорю. Спрошу насчет планов. Если у него нет грандиозных замыслов по покорению Эвереста, может, и согласится показать тебе красоты родного края.
Лена подошла, обняла его за шею и чмокнула в макушку.
— Спроси, Леш. Ты у меня самый заботливый, хоть и хитрый лис. Хочешь меня сплавить, чтобы в тишине в свой компьютер пялиться? Я
Изучая мифы. Зависть богов