*Отвлечься. Надо отвлечься.* Мысль мелькнула торопливо, спасительно. Считать. Перебирать строки кода. Представить архитектуру NexusShield — модуль за модулем, связь за связью.
Она открыла рот. Таблетки легли на язык — такие же невесомые, такие же гладкие, — и от их безобидности по хребту прошла дрожь. Она запила водой из того же стакана. Рука дрожала.
— Теперь на диван.
Анна прошла к дивану — медленно, чувствуя, как устройство при каждом шаге елозит внутри. Села на прохладную кожу. Рид уже подтащила низкий табурет — плотный, обитый той же тканью, что и кресла, — и поставила его перед диваном, чуть в стороне.
— Ногу сюда. Правую. Пятку на край.
Анна подняла ногу. Пятка легла на табурет. Колено оказалось высоко — почти на уровне груди, — и юбка поползла по бедру, разрез раскрылся до пояса. Она поняла замысел мгновенно, всем телом: эта поза разводила бёдра, и оба модуля вдавливались в неё с новой, неумолимой точностью. Наружный прижался к клитору — плотно, без зазора, и деваться было некуда.
Рид положила ей на колени ту же стопку журналов.
— Листайте.
Щелчок клавиши.
Резко началась вибрация — и Анна дёрнулась всем телом. Нога сорвалась с табурета, ударилась пяткой о пол. Журналы соскользнули на ковёр.
Рид смотрела на Анну спокойно.
— Хорошо, тогда ложитесь на диван.
Анна легла. Кожа дивана была прохладной. Она устроила голову на валике и уставилась в потолок.
*Надо постараться отвлечься.*
— Расстегните блузку, — сказала Рид.
Анна повернула голову. Рид уже сидела в кресле, которое было ближе к дивану.
— Полностью. Разведите полы в стороны. Я хочу видеть вашу грудь.
Она расстегнула оставшиеся пуговицы — медленно, пальцы не слушались. Развела полы. Ткань скользнула по рёбрам и легла по обе стороны тела. Грудь обнажилась. Соски торчали, затвердевшие — от препарата, от всего, что произошло за последний час. Анна скрипнула зубами.
— Теперь согните ноги. — Тот же ровный тон. — Соедините колени. Пятки прижмите к ягодицам.
Анна подтянула ноги. Колени сомкнулись, бёдра сжались, и оба вибратора вдавились в неё с новой силой. Тот, что внутри, сместился, нашёл какой-то угол — Анну обожгло вдоль позвоночника. Тот, что снаружи, прижался так плотно, что она чувствовала его всей поверхностью. Юбка задралась. Анна лежала на кожаном диване в кабинете чужой женщины — с распахнутой блузкой, обнажённой грудью, согнутыми ногами и устройством между ног — и смотрела в потолок. Смотреть куда-то ещё было невозможно.
— Хорошо. — Щелчок клавиши.
Вибрация вернулась.
Не так, как в первый раз. Мягче. Медленнее. Сначала снаружи, почти лениво, потом глубже — короткими толчками, от которых у неё сводило живот. Тело Анны выгнулось само. Она прикусила нижнюю губу.
Закрыла глаза. *Сосредоточиться.*
Анна начала считать. Простые числа: два, три, пять, семь, одиннадцать. Тринадцать. Семнадцать. Вибрация била в одну точку, но цифры строились в ряд, и ряд был важнее. Она перешла к алфавиту — стала мысленно перебирать столицы государств, букву за буквой. Тело требовало внимания, пульсировало, а она уводила сознание в сторону. Дыхание выровнялось. График на экране Рид дрогнул и пошёл вниз.
Тишина.
Вибрация прекратилась.
Рид не сразу заговорила. Анна слышала только стук клавиш — резче, чем раньше, короче. Потом — тишина.
— Сядьте.
Она подошла к дивану. Лицо спокойное, внимательное — но что-то в линии рта изменилось. Чуть тоньше. Чуть суше.
— Я сказала — сядьте.
Анна подтянула ноги, села. Устройство сместилось, и она втянула воздух сквозь зубы. Бёдра горели. Кожа под распахнутой блузкой была влажной от пота, который ещё не успел остыть.
— Что вы делали? — спросила Рид.
Анна не ответила.
— Я вижу график, Анна. Я вижу, как пульс выровнялся на третьей минуте и пошёл вниз. Вы что-то делали
Самый сладкий сон...