Тишина. Клиторальный вибратор работал без остановки, и тело уже не спрашивало разрешения — оно просто откликалось, мягко и неотвратимо, как прилив.
Удар изнутри — резкий, глубокий.
— Четыре, — выдохнула она и прижала руку к вибратору снаружи.
На этот раз тело ответило сразу, без паузы, — волна прошла от бёдер вверх по позвоночнику, и Анна едва не согнулась. Она устояла. Убрала руку. Выдохнула сквозь зубы.
— Хорошо! Видите? Тело умеет. Это голова мешала.
Анна не ответила. Она смотрела в стену и думала о том, что сейчас, в эту минуту, она стоит голая посреди чужого кабинета и сама прикасается к устройству между своих ног по чужой команде. Это называлось «следить внимательно». Это называлось «выполнять протокол». А то, что происходило с её телом, — это называлось «результат».
Она мастурбировала. Вот как это называлось на самом деле.
Она сама — своими руками, по счёту, с придыханием на каждом «четыре» и «три». И тело предавало её с каждым разом чуть охотнее.
Внутри снова ожило — коротко, почти нежно.
— Пять, — сказала она. Голос не дрогнул. Она уже научилась держать его ровным, пока всё остальное плыло.
Рука легла на вибратор. Нажала. Отпустила.
Пауза. Клиторальный вибратор гудел ровно, и кожа там уже горела — не болезненно, а иначе, хуже: настойчиво, требовательно. Анна сжала кулаки. Разжала. Снова сжала.
Внутри — тишина. Секунда. Две. Пять.
Она ждала. Слушала своё тело так, как никогда в жизни не слушала. Рид добилась своего: Анна больше не могла думать о простых числах. Она могла думать только об этом — о том, что происходит между бёдрами, о том, когда придёт следующий удар, о том, что тело уже не молчит.
— Анна, — сказала Рид. — Напомню: если пропустите хотя бы одно включение — отсчёт начинается заново. У вас осталось двадцать две минуты. Следите внимательно.
*Двадцать две.* Анна вцепилась в эту цифру. Двадцать две минуты — это немного. Это можно выдержать.
Вагинальный модуль ожил — длиннее, чем прежде, с нарастающей интенсивностью.
— Шесть, — выдохнула она, и голос предал её — вышло низко, почти незнакомо.
Рука легла на вибратор. Нажала. И на этот раз она не сразу убрала её — на долю секунды задержалась, потому что тело потребовало этого само, без спроса, — и эта доля секунды была хуже всего остального. Потому что это была уже не команда. Это было её собственное движение.
Она убрала руку резко, будто обожглась.
Рид убрала пульт в карман. Руки легли на талию сзади. Тёплые, уверенные, как будто так и было нужно.
— Пойдёмте в коридор, — негромко произнесла Рид у самого её уха.
Анна дёрнулась, попытавшись вырваться из захвата этих тёплых рук.
— Нет... Вы не можете... Вы обещали тридцать минут, я же абсолютно голая! — паника прорвалась сквозь сбитое дыхание, разрушая хрупкий контроль.
— У вас осталось ровно двадцать две минуты, — пальцы Рид на талии сжались чуть крепче, непреклонно подталкивая её к двери. — И условия не изменились. Следите за вибрациями, Анна. Если пропустите хоть одну там — отсчёт начнётся заново. Шагайте.
Внутри снова ударило — резко, глубоко.
— Семь, — всхлипнула Анна. Дрожащая рука послушно скользнула между бёдер, вдавливая гудящий силикон в горячую киску.
Рид потянулась мимо неё и повернула ручку.
Дверь распахнулась.
Рука Рид легла Анне между лопаток, и Анна сделала шаг вперёд, потом ещё один. Босые ступни ступили на холодный линолеум коридора. Дверь за ней закрылась с мягким, окончательным щелчком.
Таня и Настя.2 Отдать долг.