Она была их сосудом, их гнездом, их любовницей. Стоны перешли в крик — протяжный, животный.
Виктор проснулся от этого звука. Его глаза распахнулись в шоке. «Наташа! Что...» — он рванулся к ней, руки метнулись смахивать пауков с ее груди, живота. Тельца посыпались, но всё новые и новые пауки лезли из её утробы. Она дернулась под его касаниями, оргазм прервался на краю, оставив голод. «Виктор... они... внутри...» — прохрипела она, тело все еще трепетало.
Он бросился спасать, пальцы скребли по ее бедрам скидывали пауков с её тела. Сотни копошились, цепляясь за кожу. Наташа выгнулась навстречу его рукам, смешивая ужас с желанием. Но пауки не сдавались — стаями перекидывались на него, ползя по его рукам, шее. Виктор замер, чувствуя их шевеление под кожей.
Они множились на его груди, ныряя в рот, когда он ахнул. Наташа смотрела, дыхание все еще рваное, тело в конвульсиях. Прерывание жгло разочарованием — кульминация сорвалась, голод остался. Виктор закричал, пауки хлынули на него, разрывая их единение в хаосе.
Наташа, дрожа от неутоленного жара, потянулась к Виктору, чье тело уже покрылось копошащейся чернотой. Волны пульсации все еще терзали её изнутри, тело дрожало от похоти. Она видела, как мелкие твари устремляются к нему стайками, цепляясь за кожу, проникая в каждую пору.
Они взбирались на него толпой, оплетали плечи, спускались ниже по груди, к животу. Наташа поползла ближе по смятым простыням, ее пальцы дрожали, пытаясь оторвать первых захватчиков. Кружевное белье, уже порванное в конвульсиях, болталось клочьями на бедрах. «Виктор! Нет, отстаньте от него!» — вырвалось у нее, голос, надломленный ужасом. Он открыл глаза, серые зрачки расширились от шока, тело выгнулось дугой.
Первые паучки уже лезли в его рот, Наташа видела, как тонкие лапки шевелятся на губах. Виктор закашлялся, пытаясь сплюнуть, но они проникали глубже, заполняя горло. Другие устремились ниже, к гениталиям, копошась в складках кожи. Судороги наслаждения и боли пронзили его — те же, что мучили её недавно. Он извивался, мышцы напрягались, пот выступал на лбу. «Что это...да!» — выдохнул он, хватаясь за простыню.
Наташа навалилась на него всем телом, их кожа соприкоснулась в липкой предрассветной духоте спальни. Ее бедра прижались к его, руки скользили по торсу, сдирая пауков. Но за одного снятого вырастали десятки новых. Они множились, вылупляясь из ее влагалища заново, переползая на него. Виктор в ответ потянулся к ней, его пальцы впились в ее плечи, пытаясь стряхнуть тьму с ее живота. «Держись... я помогу!» — прохрипел он сквозь судороги.
Их тела сплелись в отчаянной хватке, пот и паучья слизь смешались. Наташа чувствовала, как его мускулы дрожат под ее ладонями, как твари проникают в него глубже. Ужас сжал сердце — это из-за нее. Из-за этой ночи. Муж... его лицо всплыло в памяти, спокойное, доверчивое. Она задрожала сильнее. «Виктор, прости... я боюсь, что потеряю его из-за этого. Из-за нас. Эта ночь... она нас погубит!» — слова вырвались потоком, вина жгла горло.
Он повернул голову, несмотря на боль, серые глаза встретили её взгляд. Пауки уже жгли его изнутри, вызывая те же волны — смесь агонии и запретного блаженства. «Не думай... о нем сейчас. Мы... вместе в этом, » — выдавил он, рука сжала ее запястье. Но паучьи волны гасят вину, затопляя разум. Наташа ощутила, как ее тело меняется — внутри что-то набухало, готовясь родить еще больше. Матка? Эта мысль мелькнула, пугая и маня.
Пауки ползли по их сцепленным телам, связывая нити паутины между бедрами, между грудью. Виктор стонал, его гениталии пульсировали под натиском тварей. Наташа гладила его торс, пальцы утопали в
Утреннее приключение